Хотя Арктика — обширная транснациональная, транзитная, богатая ископаемыми территория, она все равно нуждается в инвестициях. Как и Форт Мак-Мюррей в канадской Альберте, норвежский Киркенес становится арктическим центром экономического бума с ежегодно увеличивающимся на несколько тысяч человек населением и растущим числом работников-вахтовиков. Будучи центральным узлом цепи поставок, определяющим логистический потенциал региона, Киркенес в один прекрасный день станет фактической столицей Арктики. Располагаясь на 69° северной широты и будучи самым северным городом в мире, он лежит на той же долготе, что и Стамбул, но находится в одном часовом поясе с Осло и Цюрихом. Возможно, это не имеет особого значения, поскольку полярная ночь, как и полярный день, длятся здесь три месяца подряд. Но по мере потепления климата зимы становятся мягче, и средняя температура зимой уже не достигает прежних минус 40° по Цельсию. Растущее население зарабатывает на торговле в арктической зоне и наслаждается тем, что одна местная бизнес-леди назвала «незакатными богемскими летними ночами» [9].
Двести лет назад саамы (коренное население) чувствовали себя хозяевами этого заснеженного мира огромных оленьих стад и величественных фьордов. Во время холодной войны Финнмарк, как называют этот регион, был единственным местом, где страны НАТО граничили с Россией. Норвежцы до сих пор называют Киркенес «норвежским русским городом», поскольку эта территория последней вошла в состав нынешней Норвегии. Здесь живут несколько тысяч русских, и указатели написаны на двух языках. Шоссе Е105 начинается в Киркенесе и тянется 250 километров на восток к Мурманску, а затем поворачивает на юг к Москве, до которой еще две тысячи километров, столько, сколько и до Осло. Для русских и норвежцев, проживающих в радиусе 30 километров от границы (в дальнейшем расстояние планируется увеличить до 60 километров), введена специальная «приграничная виза», позволяющая свободно пересекать границу в обоих направлениях.
Россия больше всех выигрывает от сотрудничества стран в регионе Баренцева моря, поскольку в его рамках можно финансировать разведку месторождений нефти, рыболовство, перевозки, туризм и модернизацию промышленности. Город Никель, названный так по основному металлу, добываемому в близлежащих шахтах, окутывающих город облаком черной пыли, — побратим Киркенеса, находящегося всего в семи километрах по другую сторону границы. Никель дешев, его много, и Киркенес помогает России быстрее доставлять его на азиатские рынки103. Пояс от Киркенеса до Кандалакши на Белом море становится самой модернизированной промышленной зоной России, поскольку такие компании, как «Русал», импортируют новейшее оборудование из западных стран, чтобы удовлетворять глобальный спрос на высококачественный алюминий.
Жизнь в приграничных районах освобождает людей от ограниченности мышления, свойственной глубинке страны. В Киркенесе едва ли найдется бизнес, не имеющий партнеров в России, и наоборот. Для них связь через границу — повседневная реальность, а санкции — всего лишь эпизод. Здесь уверены, что стабильный бизнес гораздо важнее границ.
Киркенес становится главным городом сразу для нескольких государств, и управляется он их торговыми палатами, а не политиками. Это пример комплексного роста региональной экономики, усиливающего связь региона с миром. Такие норвежские компании, как Tschudi Group, строят большую новую гавань, нефтяные терминалы, транспортные мощности, чтобы связать ключевые региональные центры и стимулировать входящие и исходящие потоки товаров. От быстрого вывоза железной руды из Киркенеса выигрывают Швеция и Финляндия, на территории которых она добывается. В северном шведском городе Кируна пришлось переселить 18 тысяч человек ради увеличения мощности шахт и удовлетворения спроса Китая. Финляндия расширяет национальную дорогу с севера на юг через столицу Лапландии Рованиеми (объявленной «официальным» домом Санта-Клауса) до Киркенеса, а также реконструирует железную дорогу, используемую горнодобывающими компаниями для доставки руды в порт — где уже ждут огромные китайские сухогрузы.
