Динамика отношений Израиля и Палестины нестабильна. На западном берегу реки Иордан территорию страны защищает практически непреодолимый барьер. Но там, где границу нельзя пересечь по земле, это можно сделать под землей, где вырыты десятки так называемых тоннелей террора. «Хамас» регулярно копает их в Газе (а «Хезболла» — в Ливане), чтобы атаковать и похищать солдат Армии обороны Израиля. И все же этот барьер никоим образом не представляет будущую границу. Напротив, в 2014 году Израиль принял закон, согласно которому страна провозглашается единственным национальным государством евреев, где защитный барьер — средство внутренней безопасности, а не международно признанная граница, что стало решением в духе «Два государства для двух народов» [6]. Но в пределах Большого Израиля появляются и другие новшества, регулирующие потоки людей, — например, расширенная линия легкорельсового транспорта в Иерусалиме, идущая вдоль «Зеленой линии» 1948 года через поселения и древние святые места, причем в нем смешиваются ортодоксальные евреи, палестинская молодежь и израильские солдаты. Мэр, ориентированный прежде всего на бизнес, рассматривает транспортную инфраструктуру как инструмент достойного отношения и обеспечения равных возможностей для палестинцев. На западном берегу реки Иордан Израиль строит не только спорные еврейские поселения, но и приветствуемые всеми сторонами промышленные зоны, где упаковываются продовольственные товары, текстиль, собирается мебель, что укрепляет экономику обеих стран и создает рабочие места [7]. Столица Палестины Рамалла все больше напоминает полноценный административный центр страны, неподалеку от которого строится город высоких технологий Раваби с дешевым жильем и помещениями под офисы.
Хотя собственная разобщенность палестинцев мешает им добиться независимости, они могут развивать свою инфраструктуру в виде дуги железных и автомобильных дорог, соединяющих города западного берега реки Иордан с севера на юг — от Дженина до Наблуса, Рамаллы, Восточного Иерусалима, Вифлеема, Хеврона и далее через Израиль до сектора Газа, — где палестинцы получили бы транспортный коридор до аэропорта и морского порта. Такой функциональный канал связи не только укрепил бы палестинскую экономику, несмотря на ее неопределенный правовой статус, но и обеспечил бы глобальную связанность территории от Египта через Синайский полуостров и палестинские земли вплоть до Иордании.
В 1845 году, когда французское колониальное правительство в Алжире согласилось с предложением Марокко о демаркации общей границы, процедуру завершили в 165 километрах к югу от Средиземного моря, поскольку «территория без воды непригодна для жизни, а потому границы излишни». И они действительно оказались излишними: даже после безрезультатной «песчаной войны» в 1963 году обе страны продолжали совместно использовать железорудное месторождение в Тиндуфе, а к 2006 году отменили визовые требования. Так что даже самые непримиримые арабские противники в итоге осознают преимущества сотрудничества.
Геологические характеристики арабских стран важнее, чем политические: они либо богаты нефтью, либо нет, у них есть вода или наблюдается ее дефицит. Поскольку нехватка воды угрожает выживаемости населения таких стран, как Йемен и Иордания, арабским странам стоило бы прокладывать больше водных каналов, трубопроводов и железных дорог вместо контрольно-пропускных пунктов. Например, Израиль, Иордания и Палестина ратуют за строительство канала Красное море — Мертвое море вдоль границы Израиля и Иордании для доставки питьевой воды и ирригации региона. (Кроме того, изучается возможность строительства канала Средиземное море — Мертвое море.)
