Я – человек. Мои живые рукиГниют в земле, горят в огне.Нечеловеческие мукиЗа что Ты посылаешь мне?Мой позвонок они ведь не исправятИ язвы крови не сожгут.Лишь истяющий меня, томящий кнутОни сильней желанием отравят.Так человек, сознанье сохранив,Гниет – и видит черной раны стерженьИ черных лепестков крутой извив,И знает, что для ада он труслив,И что от Бога он отвержен.<p>«Руки ломай. Не поможет…»</p>Руки ломай. Не поможет.И на душе – темнота.Изъязвленным белком слепогоСмотрит ночь на меня.Этот белок, будто стеныЛипкой и мокрой тюрьмы,Что же мне делать над трупомШумно зеленой реки?Руки ломай. Не поможетХруст отгоревших костей.Вечер. Широкое небо.Люди. Луна. Паруса.<p>«В моей душе не громоздятся горы…»</p>В моей душе не громоздятся горы,Но в тишине ее равнин –Неистовства безумной ФеодорыИ чернота чумных годин.Она сильна, как радуги крутыеНа дереве кладбищенских крестовОна страшна, как темная Россия,Россия изуверов и хлыстов.Зачем же я в своей тоске двуликойЛюбуюсь на ее красу?Зачем же я с такой любовью дикой,Так бережно ее несу?<p>«Волосиков костяной блеск…»</p>Волосиков костяной блеск;Шум механизма.Вот она, черная призмаУглем тканных небес.Где же твоя душа?В шуме воды протечной,В этой ли мгле бесконечной,Где атомы ада шуршат?Червь твоего механизмаВ атоме ада шуршит.Вот она, черная призмаУглем тканной души.<p>Николай Клюев</p><p>«Пусть черен дым кровавых мятежей…»</p>Пусть черен дым кровавых мятежейИ рыщет Оторопь во мраке, –Уж отточены миллионы ножейНа вас, гробовые вурдалаки!Вы изгрызли душу народа,Загадили светлый Божий сад,Не будет ни ладьи, ни пароходаДля отплытия вашего в гнойный ад.Керенками вымощенный проселок –Ваш лукавый искариотский путь;Христос отдохнет от терновых иголок,И легко вздохнет народная грудь.Сгинут кровосмесители, проститутки,Церковные кружки и барский шик,Будут ангелы срывать незабудкиС луговин, где был лагерь пик.<p>«Из подвалов, из темных углов…»</p>
