— Вниз! — Сказал Клон, не думая, заполненный лишь ненавистью. — Нападём. Мы все ещё можем бороться.
— Здесь не за что бороться, — печально возразил ему Тека. — Как говорит Керк, всё погибло.
Забортный микрофон уловил звуки выстрелов, и они полетели в том направлении с мгновенно вспыхнувшей надеждой. Но это был лишь автоматический пулемёт, время от времени разражавшийся очередью. Скоро он истратит боезапас и замолчит, как и всё остальное в разрушенном городе. Сигнал радиовызова уже некоторое время горел на щите, прежде чем они заметили его. Вызов пришёл из бывшей штаб-квартиры Реса, а не из города. Керк включил приёмник.
— Говорит Накса, вы меня слышите? Вызываю «Драчливый».
— Говорит Керк. Мы над городом. Мы пришли слишком поздно. Что произошло?
— Вы опоздали на несколько дней, — вздохнул Накса. — Они нас не послушали. Мы им предлагали свою помощь. Говорили, чтобы они оставили город, но они не захотели. Как будто хотели умереть в своём городе. Когда пал Периметр, выжившие собрались в одном здании. Было такое впечатление, словно вся планета воюет с ними. Мы не хотели смириться с этим. Мы работали добровольно. Мы забрали из шахты все проходческое оборудование и пробили к ним подземный ход. Забрали детей, они заставили детей уйти — и некоторых женщин. Из раненных забрали только тех, кто был без сознания. Остальные остались. Мы едва успели уйти до конца. Не спрашивайте меня о том, на что это было похоже. Потом всё кончилось, и спустя некоторое время стало спокойно, как вы сейчас видите. Вся планета успокоилась. Мы с несколькими говорунами отправились посмотреть. Пришлось взбираться на горы уничтоженных животных, когда добирались до последнего здания. Все внутри погибли. Погибли в борьбе. Единственное, что мы могли забрать оттуда, это записи Бруччо.
— Сообщи координаты выживших, — сказал Керк, — мы направимся туда.
Накса передал координаты и спросил:
— Что вы будете теперь делать?
— Ещё не знаем, свяжемся с вами позже.
— Что же мы будем делать? — Спросил Тека. — Здесь для нас ничего не осталось.
— Но для нас нет ничего и на Счастье. Пока там правит Темучин, мы не сможем открыть шахты, — ответил Керк.
— Вернёмся, убьём Темучина, — сказал Тека и пистолет выскочил из его кобуры. Он хотел отомстить, убить кого-нибудь.
— Мы не сможем этого сделать, — ответил Керк. Он говорил терпеливо, понимая какие чувства сейчас испытывают пирряне. — Мы обсудим это позже. Вначале нужно повидаться с выжившими.
— Мы потеряли все, — сказала Мета. Она высказала мысль, которая была у всех на уме.
Наступило молчание.
Четверо охранников втащили в комнату Язона и швырнули его на пол. Он перевернулся и встал на колени.
— Выйдите, — приказал им Темучин и сильно ударил Язона по голове, отчего тот снова упал на пол.
— Вероятно, для этого есть всё же какая-то причина, — сказал он спокойно.
Темучин сжимал и разжимал огромные кулаки, но ничего не говорил. Он расхаживал по богато украшенной комнате, острые шпоры царапали драгоценный мрамор пола. В дальнем конце комнаты он на мгновение остановился, глядя через высокое окно на расстилающийся внизу город. Затем внезапно схватил гобелен, закрывавший стену и сдёрнул его. Железный стержень, поддерживающий гобелен, упал, но Темучин поймал его в воздухе, прежде чем он коснулся пола, и швырнул в многоцветное окно. Послышался звон битого стекла.
— Я проиграл! — Это был крик раненного зверя.
— Ты выиграл, — ответил Язон. — Почему ты так говоришь?
— Хватит, — ответил Темучин, поворачиваясь к нему. На его лице вспыхнул гнев. — Ты знаешь, что случилось?
— Я знаю, что ты хотел победить и победил. Армии пали перед тобой, люди разбежались. Твои орды захватили страну, твои офицеры правят в городах. А сам ты правишь здесь, в Эолозаре, господин всего мира.
— Не играй со мной, демон. Я знал, что случится, только не думал, что так быстро. Ты должен был дать мне больше времени.
— Почему? — Спросил Язон, вставая на ноги. Теперь, когда Темучин знал правду, не было больше смысла таиться. — Ты сам говорил, что выигрывая, проигрываешь.
— Говорил, конечно, — Темучин распрямился и невидящим взглядом посмотрел в окно. — Но я не понимал, как много теряю. Я был глуп. Я думал, что ставкой будет лишь моя жизнь. Я не понимал, что умрёт весь мой народ, все мы. — Он повернулся к Язону. — Верни все это, возьми меня, но верни все.
— Не могу.
— Нет можешь! — Крикнул Темучин, хватая Язона за грудь и тряся его, как пустой козий мех. — Перемени все — я приказываю. — Он слегка ослабил зажим, чтобы Язон мог глотнуть воздуха и сказать:
— Не могу и даже если бы и мог, не стал бы. Выиграв, ты проиграл — именно этого я и хотел. Жизнь, которую ты знал, кончена и никогда не вернётся.
— Ты знал все заранее, — спокойно сказал Темучин, разжимая руки. — Такова моя судьба, и ты это знал. Ты позволил, чтобы это случилось, почему?
— По многим причинам.
— Скажи главную.
