— Письмо, письмо, не правда ли?! — воскликнула бедная мать.
Мариетта быстро спрятала на груди письмо, предназначенное только ей, и подошла к Мадлен, дрожа от страха потерять доверие семьи своего возлюбленного:
— Да, — подтвердила она, — письмо… но не знаю, от Консьянса ли оно.
— Оно запечатано черным сургучом? — спросила бедная мать.
— Нет, красным, — успокоила ее девушка.
— Слава Богу! — воскликнула Мадлен. — Значит, оно, во всяком случае, не извещает меня о смерти моего ребенка.
Они вошли в хижину и увидели там, как папаша Каде, пытаясь выбраться из постели, едва не упал.
Он тоже услышал крик: «Письмо! Письмо!»
Услышала его и г-жа Мари в огороде, где она собирала овощи, и примчалась в дом одновременно с малышом Пьером, так что вся семья сбежалась, чтобы слушать чтение письма.
Мариетта начала читать:
— Ах, — воскликнула Мариетта, — даже если почерк не Консьянса, письмо от него.
— Так почему же он не написал собственноручно? — обеспокоилась Мадлен.
— Сейчас мы это узнаем, — сказала девушка и возобновила чтение:
— О Боже мой, Боже мой! — простонала Мадлен.
— Бедный Консьянс! — прошептала Мариетта, вытирая слезы, покатившиеся из ее глаз и мешавшие читать.
— Продолжай же, — попросил папаша Каде.
И Мариетта стала читать дальше:
— Бедное мое дитя! Потерять зрение!.. — вскричала Мадлен.
— Подождите же! — остановила ее Мариетта. — Вы прекрасно понимаете, что он его не потерял, а только рискует потерять.
— Ты права, — согласилась Мадлен. — Читай, дитя мое, читай!
— Да, читай, читай! — повторили все остальные с дрожью в голосе, выдавшей их нетерпение.
— Слепой! Слепой! Мой несчастный мальчик ослеп! — закричала Мадлен, заламывая руки.
— Но, ради Бога, — сказала Мариетта, — наберитесь мужества, матушка Мадлен! По его словам, он боится, что уже не будет видеть так, как прежде, это я понимаю. Но Консьянс не говорит, что он ослеп.
И, пытаясь утешить мать Консьянса, Мариетта сама разрыдалась.
Госпожа Мари опустилась на стул, а маленький Пьер подошел к ней и тихонько спросил:
— Скажи мне, матушка Мари, если Консьянс теперь слепой, он станет таким, как тот нищий, что просит милостыню на паперти?
Мариетта продолжала читать письмо:
