Дима смотрел на Максима, и у него шла своя работа мысли. И Полканов угадал это, и впервые мелькнуло у него, что Дима-то, возможно, знает о завернувшихся вокруг событиях побольше, чем говорит… Но долго думать об этом было некогда.
– Я звоню, – заявил он.
– Звони, – Дима пожал плечами.
Он в самом деле смотрел на товарища, на ситуацию в целом и видел то, о чем пока помалкивал. А кроме того, он сопоставил происходящее с рассказом Рябко… и сделал серьезные выводы.
И пока Максим набирал номер, пока говорил, слушал и вновь говорил – Дима смотрел и размышлял и все более укреплялся в верности своих догадок.
Полканов отговорил и отключился. На немой вопрос Кольцова ответил кратко, но исчерпывающе:
– Просит срочно к нему. Там все объяснит.
Дима хмыкнул:
– Нам вот уже второй день обещают все объяснить…
– Есть варианты? – жестко спросил Макс.
– Да нет, это я так, – Дима усмехнулся. – Едем.
Поехали.
На подходе к дому функционера Максим ощутил что-то… сам не понял, что. Как будто чье-то присутствие, что ли. Но он еще не умел разбираться в этом.
– Ну, вот этот дом, – показал Дима.
С виду почти обычная пятиэтажка, но не со стандартными балконами, а с длинными лоджиями: советские бюрократы еще стеснялись своих привилегий, косили под обычных граждан, хотя и не слишком удачно…
Быстро сориентировавшись, Дима нашел подъезд, вмиг разобрался с домофоном.
– Поднимайтесь, – донесся из динамика глуховатый голос.
В этой пятиэтажке и лифт оказался. И по две квартиры на площадке. Ребята с лифтом вошкаться не стали, взбежали на третий.
Дверь правой квартиры была открыта, в проеме стоял рослый седовласый мужчина.
– Прошу, – он вежливо повел рукой.
Ребята ввалились в квартиру, увидели слегка оторопевшую пожилую женщину.
– Моя супруга, – представил ее хозяин. И объяснил: – Молодые люди ко мне по делу. Прошу пожаловать в кабинет.
Прошли в небольшую комнату, обставленную строго, по-деловому.
– Излагайте, – велел хозяин.
Парни переглянулись.
Никонову не надо было спрашивать, кто из них кто. Светловолосый, казавшийся пошустрее – это Дмитрий Кольцов. Ну, а второй, темно-русый и сероглазый, с серьезным взглядом из-под темных прямых бровей – стало быть, Максим Полканов.
Геннадий Тихонович смотрел внимательно. И понял, что заговорит Максим.
И угадал, конечно. Макс откашлялся решительно:
– Давайте я начну…
4
По окончании Максимова доклада, который несколько раз прерывался звонками на мобильный Никонова, его ответами… так вот, по окончании этого Геннадий Тихонович взглянул на Полканова иначе.
– Простите, Максим, можно на ты?
– Конечно.
– Так вот, еще раз: как вы почувствовали, что с Рябко приключилось что-то неладное?
Макс нахмурился:
– Я не могу это объяснить. Просто понял, и все.
Дима бросил на Макса быстрый взгляд. И это не укрылось от Никонова. Но он и бровью не повел. Кивнул:
– Знакомо.
Максим замер на миг.
– То есть?
– Поясню, – ответил Никонов. – Но сначала… увы, придется сообщить вам тяжкую весть.
Лица парней застыли. Геннадий Тихонович угадал, что они все поняли. Во всяком случае, Максим.
– Андрей Рябко найден мертвым. Предположительно убит. Мне позвонили… Учитывая события последних дней, это более, чем вероятно.
Ребята подавленно молчали. Геннадий Тихонович понимал их. Более того – он представлял масштаб утраты. Но печалиться у него не было времени, да и сказать предстояло многое.
– А теперь парни, послушайте…
1
Когда Юрий Лосев оглядывался на свое прошлое, он не мог не удивиться и восхититься тому, как все сложилось именно в том направлении, в каком и надо было. Судьба! – иначе не скажешь. Доцент университета Юрий Дмитриевич Лосев был ведом по жизни силой, в сущности которой он честно пытался разобраться, многое сумел понять, но что-то до конца так и не понял.
В классе, где он учился, существовал какой-то нездоровый ажиотаж на предмет будущего поступления в ВУЗ. Среди одноклассников только и слышалось: «Ты куда будешь поступать? А ты?..» – понятно, что в такой атмосфере Юра поддался всеобщей горячке, и непоступление в институт рассматривал как катастрофу. А куда идти, толком не знал.
Вообще-то, он давно замечал в себе интерес к гуманитарным дисциплинам, и по всем статьям ему бы идти на исторический или философский факультет. Он и хотел, но когда сунулся туда, наслушался от тамошних абитуриентов всяческих страстей: поступить адски сложно, конкурс – десять человек на место, профессура – звери… Шут знает, что в этих разговорах было правдой, а что глупостями, но Юрий перепугался. Не сдать вступительных экзаменов, не стать студентом?! – это стало бы для него трагедией, каким-то вселенским позором.
Что делать?.. тут-то и пришла в голову спасительная мысль. А где самый слабый конкурс? Выяснилось, что аутсайдеров два: экономический и географический факультеты. Экономика Юрия не привлекала, ну а география дело другое, романтично даже как-то, интересно… вот и двинул Юрий Лосев туда. Сдал без проблем, вздохнул с великим облегчением: студент! А дальше будем думать.
