После того, как Никонов «принял меры», к подъезду прибыл старенький БМВ с тремя крепкими молодцами – водились и такие ребята в первом Консорциуме. Ярченко, увидев, одобрительно хохотнул:
– Самое то! Готовь к обеду ложку… – он был мастер выразиться метафорически.
И вот они ехали подводить финишную черту.
Дима и Макс, сидя рядом на заднем сиденье, не разговаривали. Дима покосился на приятеля, понял, что лучше сейчас к тому с расспросами не приставать, и благоразумно умолк. А Максим с каждой минутой все больше и яснее понимал, что та самая точка в парке – главный поворот в его судьбе, и самое главное – таковой она стала после неудачного визита… ну, и, стало быть, визит все же не был неудачным, и та самая капля, которая никак не могла переполнить чашу, на сей раз в самом деле будет последней.
Максим не любил слова «последний», но сейчас почему-то мысленно произнес именно его, и произнеся, задним числом поморщился: вот черт дернул за язык… за внутренний.
Темная тучка тревоги набежала на душу. Максим постарался отогнать ее, но…
Машина тем часом въехала во двор – самый обычный, такой же, как тысячи других городских дворов.
– Ну вот, – с веселой бесшабашностью сказал Игорь, – здесь наш граф Монте-Кристо и обитает.
Дима хмыкнул:
– Это и есть конспирация?
– Еще какая! Знаете: хочешь быть незамеченным, остановись ночью под фонарем. Нет, насчет тайных дел он великий мастер, он и мне, признаю, несколько превосходных советов дал… Впрочем, черт с ним! Вот его дом, я ближе подъезжать не стану.
Он тормознул у бордюра, выскочил и пустился к БМВ.
План действий был простой, но необычный. Беглый чекист снял квартиру на первом этаже – рассудив, что кому же в голову придет?.. И окна держал открытыми по летнему времени – по той же причине. Решение дерзкое и оттого неглупое, но опять же уязвимое…
Правда, делать все нужно было в течение секунд. Парням прыгнуть в окна – и взять. Примитив, но вполне разумный: густо разросшиеся кусты скрывали окна первого этажа, так что все и вправду можно было сделать ловко.
Ярченко плюхнулся на шоферское сиденье.
– Открыты окна! – радостно провозгласил он. – Значит, дома. Успели! Ребята справятся, толковые. Одного я помню еще по тем временам… ну, до раскола.
Он глянул влево, возбужденно ерзнул:
– Все, пошли!
А Максим, до этой секунды тщетно пытавшийся унять душевную хмарь, вдруг обнаружил, что она прошла. Прошла – и все тут! И никаких следов. На душе стало ясно и спокойно, как… как в детстве?.. Нет, в детстве было все же не так. Это спокойствие было взрослым, за ним стояли годы – которых вроде бы у Максима Полканова и не было.
Но он теперь знал, что они есть.
Эти годы – они были и будут, их предстоит пройти. И пусть будет так! Другие годы. Другое время. Другая жизнь.
5
Максим, однако, не успел задуматься над этим. Философская тема прервалась возвращением группы захвата. Мужики показались из-за кустов, и шли они расслабленной походкой людей, для которых на сегодня все закончилось.
– Что такое?.. – выпучил глаза Ярченко и опустил боковое стекло.
Шедший первым рослый, плечистый парень нагнулся к открытому окну машины:
– Опоздали.
– В каком смысле?.. – Ярченко так опешил, что начал задавать глупые вопросы.
– В прямом, – парень пожал широченными плечами. – Смылся этот ваш перец.
– Как?! – Ярченко чуть не подавился словом. – Как… Нет, подождите, это чушь какая-то! Как так может быть?!
– Не знаю, как, – в голосе, показалось Максу, прозвучала неуловимая усмешка. – И куда, не знаю. Но записку оставил. Видимо, это вам.
Он протянул вчетверо сложенный лист. Игорь выхватил его, вмиг развернул, вмиг прочел – и застыл.
Максим перегнулся к нему:
– Можно?.. – и взял листок.
Дима тоже заинтересовался:
– Ну-ка…
И вместе они прочли следующее:
