Лишь в двадцатом веке, благодаря усилиям традиционалистов, психологов глубин и историков религий, а также социологов, мы поняли значимость древнейшего исторического наследия человека, который, оказывается, несмотря на динамику изменения его дневной, рациональной, рассудочной части, остается глубоко консервативным в глубинах своей души. Древнейшие мифы, масштабные события и символические формы сохраняются в тени “коллективного бессознательного”, но никуда не исчезают. Более того, они идут собственным путем, перетолковывая в соответствии со своими таинственными законами то, что происходит в мире актуальном, современном и рассудочном. Поэтому историческое открытие Иогана Бахофена имеет самое прямое отношение к выяснению структуры самой человеческой психики. Если матриархальное общество исторически предшествует патриархальному, то и слои человеческого подсознания группируются таким же точно образом. Самые глубинные основы нашей души несут в себе мотивы и символы именно матриархальной структуры. Это проецируется не только в этике почитания Матери, свойственной практически всем народам земли. Это проецируется и в высшие религиозные представления и отчасти объясняет культ Богородицы, Пречистой Девы, распространенный в христианском мире.
Древний матриархат, исчезнув из социального бытия уже много тысячелетий назад, сохранился на ином уровне. Это важнейший фактор человеческой души. А значит, многие аспекты психологии и социальности могут быть истолкованы через обращение к матриархальным архетипам.
Крайне интересное развитие тема матриархата получила у немецкого профессора Германа Вирта, исследователя древнейших культур. Герман Вирт развил темы Бахофена и пришел к выводу, что матриархат характеризовал не отсталую, примитивную культуру, но, напротив, высочайшее духовное устройство человеческого бытия, в котором правили не идеи грубой силы, подавления, покорения и обладания, но гармонии, созерцания, справедливости и этической чистоты. Любопытно, что Вирт связывал матриархат с арийской расой, с жителями древнейшей страны Гипербореи. Почитание женского начала, белой богини характеризовало именно ариев, высоких голубоглазых, белокурых людей, носителей утонченной духовной культуры и солнечной религии.
Лишь после смешения с неарийскими народами юга началась эпоха патриархата, которая постепенно трансформировала арийские религии. В результате этого многие небесные, солнечные женские божества были наделены негативными, отталкивающими чертами… Это была своеобразная месть победителей-мужчин побежденным женщинам. Отсюда ведут начало многие негативные персонажи мифологий — семитская Кибела, орфическая “черная мать” Ночь (Никс), амазонки, германские колдуньи и русская баба-яга, некогда бывшая тождественной солнечной царевне.
Конец матриархата был тесно связан с расовой деградацией и смешением, с утратой арийцами высокого духовного достоинства, с переходом к новому и гораздо более грубому и низкому уровню этического и социального бытия.
Герман Вирт указывает на то, что в раннем христианстве, которое сам он считал духовным обновлением именно древнейшей гиперборейской арийской Традиции, достоинство женщины было снова утверждено, нормативы ветхозаветного строгого патриархата были отброшены, и широко практиковалось женское священство и харизматическое пророчество.
Характерной чертой арийской, индоевропейской культуры является почитание образа, изображения, иконы. Это следствие общего культа света, отличающего арийскую расу. И в этом вопросе снова строгое соответствие. — История иконоборческой ереси в Византии показывает нам, что абсолютными сторонниками иконопочитания были именно женщины — как из простого народа, так и аристократки и императрицы. Иконоборчество продержалось так долго тоже благодаря странному совпадению — иконоборцы были активными, агрессивными, типично патриархальными деятелями, часто с откровенно семитической психологией, в то время как на защиту икон выступали императоры и духовные деятели созерцательного, гармоничного, интуитивного, почти “женского” склада, несравнимо более духовные и благородные, но уступающие противникам в грубой силе и коварстве.
