Заговору «неоконсов» было посвящено множество статей и расследований. Самыми скрупулезными и документированными из них можно назвать книги американской исследовательницы Шадья Дрьюри и цикл статей журналиста «Нью-Йорк таймс» Сеймура Хирша. Из их текстов можно вывести довольно полную картину становления идеологии «неоконсов» в исторической перспективе. С именем одного из ведущих «неоконсов» Пола Вулфовица связано устойчивое словосочетание «Wolfowitz cabal», дословно означающее «заговорщики Вулфовица».
Идейной основой «неоконсов» является учение немецкого философа Лео Штросса (Leo Strauss) — в этом сходятся между собой как сами «неоконсы», признающие его отцом-основателем своих идей, так и их противники, часто выбирающие фигуру этого мыслителя в качестве главной цели своих разоблачений и демонстрации опасных и сомнительных связей означенного think tank’а с дискредитировавшими себя политическими явлениями — германским нацизмом и советским коммунизмом. Действительно, влияние на «неоконсов» Лео Штросса настолько велико, что, играя словами, некоторые политологи стали называть их «лео-консами» — по имени Лео Штросса.
Лео Штросс (1899–1973) родился в Германии и его становление проходило в контексте новаторских поисков немецкой философии начала ХХ века. Будучи евреем, он эмигрировал из Третьего Райха в 1934 году, переехал в Европу, а вскоре окончательно обосновался в США, где получил место профессора политической философии в Чикагском университете, в котором он преподавал до конца своих дней. Генезис идей «крестного отца» современных американских «неоконсерваторов» весьма оригинален. В основе их лежит глубочайшее влияние трех авторов — Фридриха Ницше, Мартина Хайдеггера и Карла Шмитта. Эти авторы являются фундаментальными фигурами для философско-политического течения Консервативной Революции, которое, в свою очередь, существенно повлияло на идеологию германского национал-социализма. Конечно, интеллектуальные интуиции и экзистенциально-онтологические методологии этих классиков современной философии были предельно вульгаризированы и извращены нацизмом, соединены в нем с чуждыми «биорасистскими» темами, но, тем не менее, определенная близость — и концептуальная и историческая — очевидна. Национал-социализм был карикатурой на Консервативную революцию, а это означает и определенное сходство и существенные различия. И Хайдеггер и Шмитт (равно как и другие консервативные революционеры — Эрнст и Фридрих Юнгеры, Фридрих Хильшер, Отмар Шпанн и т. д.) были при Гитлере в «оппозиции справа», но на первом этапе более широкого течения национального германского возрождения они играли очень большую — если не решающую — роль. Сам Лео Штросс был близок к Карлу Шмитту, крупнейшему современному философу и юристу, сотрудничавшему с нацистами, и именно Шмитт помог Штроссу выехать в Европу и получить на это официальный университетский грант.
От Ницше, Хайдеггера и Шмитта Лео Штросс заимствовал основные силовые линии своей философии. — От Ницше он воспринял принцип деления людей на «высших» и «низших», а также различие двух типов морали — «морали господ» и «морали рабов». Кроме того, вслед за Ницше он утверждал, что воля к власти является базовым инстинктом политического поведения человека, а власть есть высшая и самодостаточная стихия. При этом он так же, как и Ницше, релятивизировал метафизику; для него экзистенциальная жизненная стихия власти была первична, а ценности, которыми она прикрывается — вторичными.
Хайдеггер оказал на Штросса влияние в области критики «современного мира» как продукта «удаления Священного», как утраты онтологической связи с бытием. Штросс рассматривал современный мир пессимистически, повторяя хайдеггеровскую критику. Хайдеггер считал, что высшая истина и ее познания доступны только особому типу людей — философам и поэтам, тогда как обычные люди способны созерцать только тени и довольствоваться механически сформированными искусственными и навязанными извне представлениями — т. н. «картиной мира». Штросс взял из такого подхода мотив недоступности истины для широких масс и идею элитарного, закрытого характера знания. Вместе с тем, Штросса заботило сопоставление «традиционного общества» с «современным обществом» с точки зрения их парадигм, при котором обе модели рассматривались бы в структурном, а не в историцистском подходе. У каждой системы есть своя четкая логика, варьируется только модель соотнесения властвующей элиты с массами и идейное и ценностное обеспечение этого властвования, — считал Штросс. В «традиционном обществе» элиты управляют массами через мифы, в которые сами не верят. В современном обществе в дело идут теории «рационального выбора» и «демократии», которые, по Штроссу, есть ничто иное, как «современные мифы», в которые современные элиты верят так же мало, как элиты древности в существование богов и чудес. Все сводится лишь к оформлению господства.
