Молодой Райт приезжает на похороны собственной тетки. Кроме него, у старой женщины не осталось другой родни, кто мог бы проводить ее в последний путь. Десять лет назад единственная дочь тети погибла. Но насколько легко попасть в городок, настолько же тяжело из него выбраться.
Когда-то, давным-давно мне уже приходилось бывать в здешних местах. Абсолютно ясно помню, что вон за тем поворотом находилась древняя колонка, на которую выходили окна двухэтажного домишки, по нелепой случайности названого "Гостиница"
Ещё в те времена от нее мало что оставалось, наверняка сейчас гостиница закрылась или вовсе снесена. Завернув за угол я с удивлением обнаружил, что она все ещё на месте, мало того вполне себе действующая.
Валлер— крошечный городишко, находится на отшибе. Гости здесь в диковинку. Не мудрено, что мало кому приходит в голову тащиться в этакое захолустье. Но как говорится, в тихом омуте черти водятся. Так и здесь, в свое время, бушевали весьма нешуточные страсти.
Сейчас из старожил мало кто остался в живых. Перемерли как мухи. Хотя, одного из них, Дулита Мастерса, я видел вчера у закусочной. Вытянув циплячью шею, старикашка с любопытством вглядывался сквозь пыльную, в разводах, витрину, на такие же пыльные, каменные с виду, пироги.
Не знаю, успел он забыть или до сих пор помнит ту давнюю историю, заставившую городок волноваться, словно воды тихого лесного озерца при резком порыве ветра. Спрашивать я не рискнул, прошагал мимо как ни в чем ни бывало. А сам Дулит, на мгновение бросив в мою сторону мутный взгляд слезящихся старческих глаз, так же безразлично отвернулся, как и я сам. Не узнал, а если и узнал, то не захотел показывать вид. Да и бог с ним. Я приехал не за тем, чтобы ворошить прошлое.
Амалия Бредерик, наконец отмучилась и отдала богу душу. Перед этим составив завещание, где и был упомянут ваш покорный слуга и ее племянник Роял Ведринсон. Не то, чтобы я нуждался в получении наследства от почившей тётушки. Да и какое наследство может оставить старая женщина давно живущая на жалкое пособие. В последние пять лет, распрощавшись с остатками разума, она бродила по улицам городишки, рассказывая нелепые истории всякому желающему выслушать. Судя по ее систематическим звонкам, желающих в последние два года, значительно поубавилось. Так что терпеть бредовые россказни Амелии приходилось любимому племяннику, то бишь мне. Воспитание не позволяло послать старуху ко всем чертям и положив трубку, более никогда ее не поднимать. Воспитание и конечно, давнее происшествие, так повлиявшее на тётушку, что она предпочла избавиться от страданий, выбрав более лёгкий путь – безумие.
Похороны были назначены на завтрашний день. Так что, после полудня, отдав все положенные почести и выслушав формальное завещание, зачитанное адвокатом Амалии, я буду свободен как ветер.
Скорей бы уж, к тётке я и при жизни нежных чувств не испытывал, тем более теперь, после ее смерти хотелось лишь одного – как можно быстрее смотаться из Валлера.
Особенно не возникало желания оставаться на ночь в доме тётушки. В этом, дышащем на ладан, полу-мертвом склепе печали и скорби. Каждая комната, пропахшая плесенью и пылью, казалось вопила о горе, когда-то постигшем их бывшую хозяйку. Дом скрипел, потрескивал и вздыхал, когда я сегодня утром впервые за долгое время, переступил его порог и прислушавшись, невольно поежился.
Понятия не имею, как Амалия здесь жила, но все три комнаты оказались запущенными до безобразия, захламленными. Натасканное с местных свалок и помоек, барахло нещадно смердило и разлагалось по углам дома. Отовсюду слышался писк мышей и шуршание прусаков.
Единственное, что удерживало от того, чтобы немедленно броситься прочь и снять более-менее приличную комнату на ночь, это воспоминание о состоянии единственной гостиницы города.
Решив, что не стану рисковать и укладываться в одну из двух кроватей, каждая из которых наверняка кишит клопами, а просто усядусь в кресло- качалку у окна, в котором и стану дожидаться утра, я заметно повеселел. Слава богу, мои мучения не продлятся долго, завтра я вернусь в собственный уютный домик, как следует высплюсь и забуду пережитый кошмар, словно страшный сон.
Как было задумано, так я и поступил. Наскоро поужинав и прихватив с собой пару бутылок сидра, из ближайшей закусочной, вернулся в дом. И первым делом как следует вычистил старое кресло, сбросив с него облезлый, напоминавший половую тряпку плед, и накинув кусок парусины взятый из собственного авто, с удовлетворением прицокнул – Вот так-то лучше.
Оглядевшись и пытаясь сообразить, где находится выключатель, я отогнул край настенного коврика, выглядевшего ничуть не лучше накидки с кресла и обнаружив искомое, ткнул в пожелтевшую от времени клавишу.
Ничего не произошло. Проклятье, кажется Амалия не заботилась даже об оплате за электричество. Ладно, ничего. Насколько мне помнится в соседней комнате я видел масляную лампу, надеюсь хоть она в исправном состоянии.
Заглянув в смежную комнату, я тут-же и увидел ее, стоящую на прикроватном столике. Удостоверившись, что лампадка полна масла, я уже было собирался вернуться обратно, как взгляд мой упал на небольшой секретер в углу.
Немного поколебавшись, все-же приблизился и осторожно опустил довольно тяжёлую крышку шкафчика.
