Увы. Как-то так получилось, что чем лучше у меня идут дела на войне, тем хуже все обстоит на семейном фронте. И самое главное, помощи попросить не у кого. До семейных психологов еще лет двести, почему к слову и процветают мошенники вроде Анненковой. Ведь наверняка без этой гадины не обошлось! Ей богу, иногда хочется ее просто придушить. Только вот самому не комильфо, а поручить столь деликатное дело и некому. Тоже мне, императорская фамилия, а у самих даже штатного киллера нет!
— Юшков! — обернулся я к адъютанту.
— Да.
— Найди мне Беклемишева!
— Слушаюсь, — невозмутимо отозвался тот, но я буквально почуял, как он поморщился. Как же-с. Его, офицера флота, белую, можно сказать, кость, отправляют на поиски какого-то жандарма! Да бог бы с ним, просто жандарма, но тот ведь еще и сыском занимается…
Хреново, кстати, занимается. Что-то давно я никаких отчетов не получал. Любопытно, как там идут расследования странной кончины отца-императора, а также появления лже-медиума и прочих непонятностей вокруг моего семейства. И вообще, был бы он порасторопней, эту проклятую фрейлину давно бы на тот свет спровадил, чтобы голову Александре дурным не забивала…
Но нет. Он ведь тоже офицер и никогда на подобное не пойдет. Тут разве что к Дубельту обратиться, но это еще хуже. Давать старому жандарму такое оружие против себя нельзя. Так что все сам, все сам…
Занятый столь оригинальными мыслями, я вошел в кабинет, где уже который час маялись мои соратники.
— Прошу прощения, господа, — изобразил я легкий поклон в сторону подскочивших офицеров, инженеров и предпринимателей с чиновниками. — Задержался у государя. Надеюсь, вам хотя бы чаю предложили?
— Благодарим за заботу, Константин Николаевич, — ответил за всех Путилов. — Все хорошо!
— Ну вот и славно. Тогда предлагаю сразу перейти к делу. У меня для вас, как это часто бывает, две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начнем?
— Полагаю, все-таки с плохой, — ухмыльнулся в бородку Николай Иванович.
— Как скажешь. Итак, плохая новость заключается в том, что противник, несмотря на все поражения, а быть может и благодаря им, к мирным переговорам пока не готов. Так что нас ожидает, по меньшей мере, еще одна кампания на море.
— Что ж, известие, конечно, не из приятных, однако новостью его не назовешь. Мы в ваше отсутствие тут некоторым образом посовещались и пришли ровно к тому же выводу. Союзники пока не готовы признать поражение и попытаются нанести нам новый удар. Вопрос лишь только в том, где это случится?
— Ну, это как раз понятно. Здесь на Балтике. Еще раз соберут корабли, благо, их у англичан с французами, как у дурака махорки.
— Как вы сказали? — округлил глаза Путилов.
— Что? Ах, не обращай внимания, Николай Иванович. Еще в Севастополе у каких-то матросов услышал, и вот, пожалуйста, привязалась дурная пословица. Не поверите, с утра в голове вертится, слава Богу, хоть при государе не ляпнул!
— Ну почему же дурная? — ухмыльнулся в бородку тот. — Кораблей у них и впрямь более чем достаточно. Кстати, а хорошая новость заключается в том, что кампания будет на Балтике?
— Нет. Хорошая новость в том, что его величество вполне понимает, что первенствующая роль в отражении агрессии будет принадлежать флоту и готов одобрить любое финансирование.
— Прямо-таки любое?
— В любых разумных пределах, господа. Поскольку денег в казне не так чтобы много!
— Ну, это уж у нас обычное дело. А о каких проектах идет речь?
— Нужно построить еще несколько броненосцев. Причем в самые короткие сроки. У наших визави, если верить разведке, в более или менее готовом состоянии находятся девять броненосных батарей. У нас две. Сами понимаете, при таком соотношении сил говорить об активных действиях не приходится. Поэтому нужно еще хотя бы три корабля. Какие будут предложения?
— Впятером против девяти? — покачал головой адмирал Мофет, — так себе пропорция.
— Никто не говорил, что будет легко, — пожал я плечами. — Но есть ведь еще мины, береговая артиллерия, канонерки, наконец. В общем, появляются хоть какие-то возможности…
— Это понятно. Как, впрочем, и то, что новые корабли в столь короткий срок не построить. Значит, будем переоборудовать старые, благо, такой опыт уже имеется.
— Кто послужит донором?
— Вариантов, собственно говоря, только два. Либо наши из числа наиболее побитых, либо трофеи.
— Я против наших! Останемся без кораблей, — весьма резко возразил командир Гвардейского экипажа.
— Помилуйте-с, да какой же в них смысл, если все перейдут на броню? — неожиданно поддержал меня фон Шанц.
— Это когда еще будет! А до той поры как воевать прикажете? Я, господа, вполне ознакомлен с конструкцией новейших батарей и могу сказать, что как вынесенный в море крепостной форт, они, может, и не дурны, а вот как корабли не стоят доброго слова. Медлительные, дурно управляющиеся, со слабой артиллерией, для их размеров, разумеется. Ну и дальность плавания вкупе с мореходностью решительно не хороши! Слава Богу, хоть осадка маленькая, отчего можно действовать на мелководьях
— А может, на них парусную оснастку поставить?
