— Ерунду говорить изволите, мичман, — вмешался старший офицер князь Максутов. — Таран, конечно, едва не застрял, и даже течь в корпусе образовалась, но тонуть точно никто не собирался. К тому же я думаю, их, то есть тараны, теперь переделают, и таких неприятностей больше не будет.
— Господа, — удивленно переспросил штурман. — Я так и не понял, а зачем катапульты?
— Ну как же! — воскликнул обиженный недоверием Чагин. — Если вражеский корабль нельзя поразить в борт, стало быть, надо ударить по палубе. Вот этими катапультами мины и будут закидывать! А что, представляете, если во вражескую броненосную батарею прилетит гальваноударная мина…
Ответом ему был громкий хохот собравшихся офицеров, представивших, как сферо-коническую мину укладывают в стоящий на палубе требушет, а потом запускают по противнику.Смеялись все, от командира до вышедшего на воздух из убийственно душного машинного отделения вольнонаемного механика.
— Да ну вас, господа! — хотел было обидеться юноша, но потом не выдержал и засмеялся вместе со всеми.
«А ведь в этом что-то есть» — внезапно промелькнуло в голове улыбающегося Клокачева. И сделать, в сущности, не так уж и трудно…
[1] Шарль Эжен Пэно родился 24 декабря 1800 г.
[2] Теодор Дюко — французский судовладелец и политик. Министр Военно-Морского флота и Колоний. Умер 17 апреля 1855 года.
В последнее время Александра Иосифовна все чаще чувствовала себя абсолютно несчастной. Казалось бы, младшей (и пятой по счету) дочери мелкого германского князька не на что жаловаться. Ей удалось выйти замуж за члена одной из самых богатых и могущественных династий всего мира. Пусть ее старшие сестры стали одна королевой Ганновера, а другая великой герцогиней Ольденбурга, но ни у одной из них не было таких дворцов и такого содержания. Добавьте к этому блестящее положение в обществе, прославленного на весь мир мужа, прекрасных детей…
Увы. Все это в любой момент могло пойти прахом. Некогда страстно влюбленный в нее Константин в последнее время совершенно переменился. Он, можно сказать, стал абсолютно другим. Иначе говорил, двигался и даже пах, но что самое ужасное, никто, кроме нее, не замечал этого!
Стоит ли удивляться, что в такой ситуации ей требовались друзья? Но этот новый Константин был столь жесток, что лишил ее единственного по-настоящему близкого человека — Машеньки Анненковой. Теперь, из-за высокого положения Санни, как называли теперь ее все, включая юную наперсницу, они практически не могли видеться. В самом деле, как великой княгине выбраться из дома? Во дворце еще с прошлого 18 века имелась собственная домовая церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, занимавшая небольшое, в четыре окна на Неву, помещение на первом этаже. В магазины и другие публичные заведения сами не ходят. Визиты делают только людям своего круга…
Оставались только посещения святых мест и благотворительность, к которой в последнее время пристрастилась Александра Иосифовна. Раньше она даже не подозревала, сколько в блестящей с виду столице великой империи беспризорных детей. Прекрасные улицы оказались переполнены сиротами или бежавшими из дома детьми малоимущих. Одни попрошайничали, другие промышляли мелкими кражами, третьи с малолетства оказывались вовлечены в стыдные вещи, о которых ей, конечно, никто не рассказывал, но она и сама догадалась.
И так уж случилось, что только там, в приютах и на благотворительных собраниях, она могла видеться с бедной Машей, оказавшейся такой же доброй и отзывчивой, как она. Правда, та сейчас тоже выглядела неважно. Говорила, что много молится и часто совершает сеансы, чтобы понять, как помочь высокопоставленной подруге.
— Ваше императорское высочество, — еле слышно от усталости прошептала она. — Духи открыли мне тайну…
— О чем ты, дитя мое?
— Я не смею говорить вам такие вещи.
— Ну уж нет. Теперь ты тем более должна мне все рассказать!
И Маша рассказала. Оказывается, в ее Костю вселился какой-то злой дух. Не сам Асмодей, конечно, но тоже очень сильный и злокозненный. Именно он подсказывал мужу, как воевать с англичанами и французами, но плата была поистине непомерна! За это супруг будет вынужден пожертвовать не только своей бессмертной душой, но и одним из их детей. Скорее всего, первенцем — Николкой.
— Не может быть, — возмутилась Санни. — Константин никогда не пошел бы на это! Да, он переменился ко мне, но сына и девочек любит по-прежнему!
— Это было раньше, — ничуть не смутившись, продолжила Анненкова. — Но теперь ведь это уже не совсем он…
Возразить на этот аргумент у великой княгини не получилось. А милая Мари тут же предложила выход, подсказанный духами.
— Это вода из святого источника — иерусалимской Силоамской купели, в которой, согласно Евангелию от Иоанна, сам Господь исцелил от слепоты больного. Пусть также и захваченный силами тьмы великий князь прозреет и отринет от себя зло. Ваше высочество, ее следует по несколько капель добавлять в еду или питье.
