Другого момента может и не представиться, — понял Боресков и резким движением замкнул цепь. Спустя несколько секунд вокруг неприятельского корабля стали подниматься столбы взбаламученной воды, после чего поручик обессиленно откинулся на земляную стенку своего окопа. Теперь все зависело лишь от удачи или от божьей воли…
Увы, то ли от течения, то ли еще почему, но наскоро устроенные крепления для мин успели расшататься, отчего те оказались немного не там, где это планировал наш бравый поручик. Поэтому ни одного сколько-нибудь тяжелого повреждения «Трасти» не получил, но… вздыбившаяся вокруг броненосной батареи вода вызвала на британском корабле настоящую панику. Между тем, «Бомарзунд» был уже совсем рядом…
Пока падающие от напряжения кочегары «Севастополя» поднимали в его котлах пар, бой окончательно превратился в свалку. На оказавшемся слишком тесном для такого количества судов пространстве метались английские, французские и русские корабли, беспрерывно паля друг по другу изо всех орудий. Вскоре выяснилось, что я совершенно напрасно говорил своим подчиненным о ненужности трофеев. Стоило господам офицерам увидеть перед собой беззащитные транспорты, полные всевозможного добра, как всеми их помыслами тут же овладело одно простое слово — «призы».
Небогатые по большей части офицеры флота разом забыли обо всем и принялись собирать вожделенные трофеи. Линейные корабли, фрегаты, корветы и даже канонерские лодки гонялись за обезумевшими купцами, чтобы высадить на их палубы абордажников и захватить их. Да что там, даже державшиеся до поры на почтительном расстоянии колесные пароходо-фрегаты и буксиры разом отбросили осторожность и приняли участие во всеобщей вакханалии.
Подчиненные Кокрейна, разумеется, не смогли снести подобной наглости и бросились на помощь своим транспортам. Однако почувствовавшие вкус добычи русские нипочем не желали прощаться с только что обретенным богатством и жестко встречали британцев. То тут, то там вспыхивали ожесточенные перестрелки, когда русский корабль вставал на пути у английского, охаживая его залпами изо всех орудий. А посреди всего этого буйства, более всего напоминавшего пожар в борделе во время наводнения, носились, как угорелые, наши броненосцы, старясь если не таранить, то хотя бы обстрелять вездесущего противника.
— Ну что там? — нетерпеливо крикнул вниз Лисянский.
— Готово, ваше высокоблагородие, — доложил запыхавшийся мастеровой из числа вольнонаемных. — Так что магистраль к пушке перекрыли, давление подняли, чичас дадим ход!
В этот момент машина и впрямь понемногу запыхтела, начав проворачивать винт, и наш броненосец наконец-таки стал двигаться. После чего на крышу каземата вышел принявший на себя обязанности старшего механика Шмидт.
— Фух, — шумно вздохнул он, вытирая со лба пот. — Думал, с ума сойду от духоты.
— Осторожнее, майн либер, — крикнул я ему сквозь щель в рубке. — Тут стреляют!
— Плевать, — равнодушно отозвался инженер. — Пусть убьют, но только на свежем воздухе.
— Я так понимаю, вентиляция не слишком эффективна?
— Увы. Но у меня есть пара мыслей по этому поводу. И я непременно все исправлю, если, конечно, переживу этот день. Кстати, ваше императорское высочество, мы разве до сих пор не победили?
— Скажем так, бой еще продолжается! И пока он идет, можете называть меня господин генерал-адмирал. Для краткости.
— Благодарю за честь…
— Все, ступайте вниз, здесь сейчас будет жарко!
Вернувший способность двигаться броненосец, постепенно ускоряя ход, ринулся в гущу событий. Но не в общую свалку, где участников хватало и без нас, а как можно ближе к проходу между островами, где уже показались медленно двигающиеся задним ходом «Глаттон» и «Тандер». Немного отставая от них, пятился «Трасти», на который буквально наседал «Бомарзунд».
— Вы только полюбуйтесь, — восхищенно воскликнул Лисянский. — Бутаков в одиночку выгнал их всех…
— Не завидуй, Платоша, — ухмыльнулся я. — Сейчас мы окажемся в точно такой же ситуации. Кстати, а где четвертый?
— Что, простите?
— Я говорю, что у союзников оставались еще четыре броненосца. Троих мы видим, где еще один?
— Рискну предположить, что с ним уже покончено! Поэтому нам надо поторапливаться, иначе вся слава достанется свеаборжцам!
Надо сказать, я совершенно не разделял оптимизма Лисянского. Судьба «Метеора» в тот момент была нам еще не известна. Но даже если предположить, что тот погиб или вышел из строя, все равно перед «Севастополем» были, по меньшей мере, два противника, бронированных куда лучше нашего. А динамитная пушка, на которую мы делали ставку, вышла из строя. Так что надеяться в предстоящей схватке можно было только на таран и два нарезных орудия.
— «Петропавловск»! — неожиданно крикнул Платон, показывая рукой на буквально вывалившийся из общей свалки броненосец, явно спешивший к нам на помощь.
— Тогда пляшем дальше! — облегченно вздохнул я.
