— Скажем так, особой меткостью они похвастать не могут. Впрочем, справедливости ради, это было в самом начале войны и до получения французских штуцеров. Вполне вероятно, теперь ситуация улучшилась.
— Или ухудшилась, — усмехнулся я. — Да-да, не удивляйтесь. Перевооружение некоторых наших частей на трофейные винтовки показало, что без соответствующего обучения это пустая трата времени и денег. Если солдаты не умеют верно определять расстояние и выставлять прицел, хорошей стрельбы от них не добиться.
С этим генералы спорить не стали, и мы продолжили совещание.
— Каковы общие потери турок?
— Совокупно, полагаю, никак не менее десяти тысяч убитых, раненых и пленных только на нашем участке. Плюс, еще, по меньшей мере, столько же дезертировали. В первую очередь, конечно, это касается башибузуков и местных аджарских ополченцев. [5]
— И тем не менее, у Селим-паши под рукой около пятнадцати тысяч штыков и сабель.
— Увы, все именно так. Успел собрать разбежавшихся… Кроме того, ему еще летом переслали из Варны полк регулярной турецкой пехоты и две артиллерийские батареи взамен потерянных.
— Мои силы вам известны. Сколько сможете выделить вы?
— За неделю можно собрать порядка десяти тысяч штыков и сабель, — практически не раздумывая ответил Муравьев. — Немного, конечно, но с поддержкой флота должны сладить.
— Итого у нас шестнадцать, а если поднапрячься, все восемнадцать тысяч против пятнадцати. Кажется, лучшего соотношения на вашем фронте еще не было?
— Совершенно верно.
— В таком случае я не вижу ни одного аргумента сидеть и ждать у моря погоды вместо того, чтобы продолжать наступление!
— Прошу прощения у вашего императорского высочества, — нерешительно начал князь, — но что, если союзники к лету подтянут новые эскадры?
Что ж, понять генерала было можно. Вдруг Черноморский флот опять запрется в гавани, ожидая благоприятного момента, а враги начнут хозяйничать на море, перерезав тем самым наши линии снабжения.
— Во-первых, любезнейший Александр Иванович, — четко выговаривая каждую букву, ответил я, — дело это далеко не такое быстрое. И если мы не станем мешкать, к тому времени Турция окажется совершенно разгромленной. Во-вторых, пусть приходят. У нас достаточно сил и времени, чтобы подготовить нашим европейским друзьям несколько неприятных сюрпризов!
— А если тот же Омер-паша соберет войска и с помощью союзников сумеет их переправить сюда? — не унимался Гагарин. — Наши же силы будут отвлечены на Батум и Трабзон…
— Пусть сначала соберет, — вмешался старавшийся до сих пор помалкивать Муравьев. — А потом если и доставит, так что с того?
— Начнет осаждать Батум или Трабзон…
— Всяко лучше, чем Севастополь! — отрезал генерал. — Тем паче, что мы к тому времени успеем их укрепить, а разорять они во время осады станут не наши, а свои земли! И вообще, государь, посылая меня сюда, выразил твердое желание вернуть пост святого Николая. А мы не токмо его вернем, но и Батум захватим. А летом продолжим наступление на Баязет, Ардаган, Карс и Эрзерум. Помяни мое слово, князь, не до Трапезунда туркам будет!
— И еще, господа, следует не забывать о подчиненной мне Крымской армии. Если враг соберется с силами и снова полезет к Севастополю, она будет занята, но тем самым надолго отвлечет союзников от Кавказа. Если же французы и британцы не решатся на повторный десант, то стотысячная, проверенная в боях сила станет дамокловым мечом, нависающим над османами. И куда мы его нацелим, они смогут только гадать. Этим мы вынудим их держать войска у Константинополя, Варны и Синопа, а не слать на восток.
— Осторожный у тебя подчиненный, — усмехнулся я, когда мы с наместником снова остались одни. — А скажи, как так случилось, что отрядом командовал Андронников, причем успешно, но потом его все равно сменили.
— Не все так просто, Константин Николаевич, — хмыкнул Муравьев. — Князь Иван Малхазович, конечно, генерал бравый, да только в тех викториях не столько его заслуга, сколько подчиненных ему командиров отрядов. Того же Эристова, Брунера, да барона Майделя.
— Ну хоть один барон, — засмеялся я. — А то все князья, некого и… хм…
— Это, сударь мой, Кавказ! — развел руками генерал. — Тут в каждой сакле по князю. А на Гагарина не гневайся, он хоть и осторожен, однако же человек дельный. Служит в этих местах давно, отчего и в нравах здешних разбирается…
— И в мыслях не было, Николай Николаевич. Я, если хочешь знать, людей, умеющих возражать, ценю. Тех, кто во всем согласен, вокруг меня и так довольно.
[1] Точнее, этот шуточный философский принцип звучит так: Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так.
[2] Редут-кале — русская крепость в 7 верстах севернее г. Поти.
[3] Делай что должно и будь что будет (лат.)
[4] В результате боя при Нигоети русский отряд захватил два орудия, два зарядных ящика, 5 ротных значков, до двух тысяч ружей и прочее военное имущество.
