— Да, я слышала эту трактовку, но потом принц Константин вышел в море и добил его остатки, не так ли?
— Они так пострадали во время шторма, что это было нетрудно. Даже для русских. Невозможно было предотвратить трагедию, но мы уже предпринимаем все необходимые меры.
— И какие же? — не скрывая сарказма, спросила королева.
— Мне достоверно известно, что за день до того, как разразиться над Балаклавой, буря прошла над Средиземным морем. При наличии средств наблюдения мы смогли бы ее предсказать и своевременно разослать оповещения. Чтобы не допускать таких трагедий впредь, мы создадим надежную службу прогноза погоды.
— Думаете, этого будет достаточно? Еще скажите, что нам проще впредь не воевать с Россией… — вновь не удержалась от болезненной для Палмерстона шпильки Виктория. — Сэр Генри, вы меня не удивили. Наполеон Третий прислал мне письмо, в котором подробно изложил свои планы. Он поручил блестящему математику и лучшему астроному Франции Урбену Леверье [1] создать прогнозные карты и сеть метеостанций. Нам следует сделать то же самое и, объединив усилия, создать Европейскую метеорологическую службу.
— Мы уже занимаемся этим, ваше величество.
— В таком случае вернемся к главному предмету нашей беседы. К войне с Россией. Неужели вы готовы списать все наши поражения на действия природы? Не напомните, в Свеаборге, на Аландах или под Кронштадтом тоже случались непредсказуемые удары стихий?
— Ваше величество, прошу прощения, но это другое!
— Вот как?
— Каким-то не вполне понятным нам способом русским удалось создать мощную взрывчатку, из которой они смогли сделать поистине дьявольское оружие — мины!
— Позвольте спросить, а почему наши химики не смогли создать ничего подобного?
— Трудно сказать, мэм. Научные изыскания непредсказуемы…
— Вы хотите сказать, что российская наука превосходит нашу?
— Нет, но…
— Оставим это. Давайте лучше поговорим об армии. Скажите, наши солдаты были плохо вооружены или экипированы?
— Вовсе нет. Напротив, и то и другое было выше всяких похвал, но…
— Но русские все равно их разгромили, и теперь лорд Раглан и еще множество храбрых джентльменов томятся в плену, как, впрочем, и их солдаты. А принц Константин использует корабль моего флота как разъездную яхту и наносит визиты в Константинополь!
— Ваше величество, это всего лишь печальная цепь случайностей и нелепых совпадений, которая…
— Замолчите, сэр! Меня не интересуют ваши оправдания! Но я очень хочу знать, что вы намерены предпринять, чтобы исправить это, тут я с вами соглашусь, в высшей степени нелепое положение?
— Ваше величество, заверяю, мы сделаем все возможное…
— Я сыта по горло общими фразами из уст ни на что негодных мужчин! И хочу слышать конкретные предложения. Ну а поскольку вы ничего определенного сказать не можете, будьте любезны отвечать на мои вопросы. Итак, что с этим подлым изменником Абдул-Меджидом?
— О! О нем можете не беспокоиться. Уверен, власть в Османской империи скоро переменится.
— Прекрасно. Далее, что с русскими пиратами?
— Меры приняты, и в самом скором времени их деятельности придет конец.
— Очень на это надеюсь! Ущерб от их действий превысил полмиллиона фунтов! Вы ведь понимаете, что богатство Англии зиждется на такой основополагающей ценности, как свобода торговли?
— Да, ваше величество. Но замечу, что Британия располагает огромным коммерческим флотом, и все эти атаки для нас не более чем комариные укусы.
— Вот как? А то, что ставки страховых компаний для наших транспортов и грузов взлетели в несколько раз, и конкуренты из нейтральных держав, в первую очередь из САСШ, уже вовсю перехватывают у нас контракты и фрахт, вы знаете?
— Безусловно, ваше величество. Повторюсь, мы делаем все возможное и невозможное, чтобы исправить ситуацию.
— Что ж, надеюсь, вы не так безнадежны, лорд Генри. Теперь докладывайте, куда мы нанесем следующий удар?
— Что, простите?
— Не прикидывайтесь. Неужели вы допускаете, что могучая Британская империя может проиграть войну?
— Ну вообще-то…
Не успел он договорить фразу, как королева вскочила и прошипела ему в лицо.
— Во всяком случае, не этой варварской стране!
— Совершенно с вами согласен, — нервно сглотнул никак не ожидавший такой импульсивной реакции премьер-министр.
— Итак? — внезапная вспышка гнева миновала, королева взяла себя в руки, всем видом показав, что готова внимательно слушать.
— Балтика, ваше величество.
— Почему? — удивилась Виктория.
— Потому что еще одного года войны наша коалиция не выдержит, — вынужден был честно признать Палмерстон.
— Потрудитесь объяснить, сэр Генри!
— С величайшим сожалением вынужден сообщить вашему величеству, что общественное мнение во Франции все больше склоняется против этой войны. Как вам, вероятно, известно, наши союзники понесли немалые потери в людях и кораблях. Однако репутационные издержки еще выше. Французы не понимают, за что воюют их сограждане?
— С каких пор Наполеона III интересует их мнение?
