Покинув крепость, турецкие солдаты быстро спустились к Орта-хисару, где их передвижение тут же заметили морские пехотинцы Тимирязева. И как только нестройные колонны аскеров, идя без передового дозора, вытянулись на пустырь рядом с развалинами «Прекрасного» дворца, на них обрушился дружный залп полутора сотен «шарпсов». В завязавшейся перестрелке все шансы были на стороне русской морской пехоты, и вскоре потерявшие до половины личного состава аскеры начали отступать, чтобы укрыться от плотного огня за стенами Юкари-хисара.
В другой ситуации это могло быть правильным решением, но, к несчастью для защитников, в этот момент Русская эскадра начала обстрел Верхнего города. Тяжелые бомбы, обрушившиеся на стены древней крепости, произвели на ее гарнизон неизгладимое впечатление. Солдаты, бывшие по большей части ополченцами редифа, оказались не готовы к подобным испытаниям.
Между тем на рейд Трапезунда прибывали все новые и новые корабли, и командир каждого считал своим долгом поприветствовать гостеприимных хозяев «салютом» в виде бортового залпа. Затем увлекаемые буксирами парусники становились на якорь и спускали шлюпки, в которые тут же грузились десантники.
— Кажется, все идет по плану? — не отрываясь от подзорной трубы, осведомился Корнилов.
— Точно так, ваше высокопревосходительство! — подобострастно отозвался адъютант, но на лице недавно произведенного в чин полного адмирала Корнилова не дрогнул ни один мускул.
Первый эшелон, состоявший практически полностью из «аландцев», к этому времени уже не только закончил высадку, но и захватил всю прибрежную часть города, вместе с пристанью, портовыми складами, маяком, таможней и тому подобными заведениями.
Тем временем паровые баркасы, взяв на буксир опустевшие шлюпки, вернулись к своим кораблям, чтобы на те начали грузиться морские пехотинцы недавно сформированной Балаклавской бригады Черноморского Флота. За ними придет очередь пластунов, бойцов греческого батальона, артиллеристов и армейцев.
— За несколько часов должны управиться, — удовлетворенно кивнул командующий эскадрой.
— Ваше высокопревосходительство! — отвлек его радостный крик наблюдателя. — Сигнал с берега. Просят прекратить огонь!
— Неужто турки сдаются? — удивился тот.
— Никак нет! Наши семафорят…
Вообще-то Лихачев планировал высадиться на вражескую землю если и не первым, то точно в первых рядах. Но как это часто бывает в реальном деле, сразу же навалились проблемы. Сначала на двигавшемся к берегу пароходе захандрила машина, из-за чего тот вынужден был сбавить ход и остановиться.
— Что, черт возьми, у вас происходит⁈ — не сулящим ничего доброго голосом поинтересовался у командира «Османа» (так назвали трофейный пароход) командир бригады.
— Не могу знать, — растерялся капитан-лейтенант князь Василий Ширинский-Шихматов, никогда прежде не служивший на кораблях с паросиловой установкой (до недавних пор под его началом находился бриг «Язон»).
— Так пойдите и узнайте! — рявкнул на него капитан первого ранга.
К счастью, поломка оказалась несерьезной, и вскоре пароход вновь захлопал плицами колес. Добравшись, наконец, до суши, раздосадованный задержкой Лихачев выкинул только что прикуренную папиросу и решительно двинулся в сторону ясно слышимой перестрелки. Вслед за ним дружно шагали матросы первого батальона, большинство которых он знал не только в лицо, но и по именам, поскольку начинал с ними год назад на Балтике.
— Батареи митральез высадились⁈ — спросил он у первого же встреченного офицера.
— Так точно! — радостно отрапортовал тот. — Сейчас всыпем супостату!
— Ну хоть что-то нормально, — мрачно буркнул командир бригады, по привычке раздумывая про себя, не пора ли воспользоваться некогда данным его высочеством словом и попросить перевода на корабль?
— Господин капитан первого ранга, — встретил его докладом лейтенант Тимирязев. — Вверенная мне рота отбила контратаку противника и преследует его.
— Отлично! — повеселел комбриг, разом выбросив из головы упаднические мысли. — Тогда вперед!
Мощные залпы корабельных орудий и стремительно высаженный десант быстро избавили турецких военных от иллюзий. Противостоять русским они не могли, а значит, оставалось только уходить, спасая войска. К счастью, противник наступал только с восточной стороны города, оставив запад открытым для отступления.
Поэтому Юсуф-бей с легким сердцем приказал запрягать лошадей и, прихватив городскую казну, во главе небольшого отряда личной охраны ускакал в сторону гор, яростно нахлестывая коней. Даже не подозревая при этом, что может остаться без войска. К несчастью для него, большинство его подчиненных были местными жителями и думали сейчас не о выполнении воинского долга и верности присяге, а о спасении своих семей и имущества от неминуемого разграбления и гибели.
Не прошло и сорока минут после его бегства, как перед полуоткрытыми воротами Юкари-хисара оказались передовые дозоры русских десантников.
— Почему не видно стражи? — удивился, глядя на это безобразие, Тимирязев.
— Не иначе засаду устроили, вашбродь, — не задумываясь, ответил ему опасливый унтер.
