— Дела, — равнодушно пожав плечами, отозвался я.
— В Пьемонте?
— Да. Есть сведения, что Виктор-Эммануил собирается примкнуть к враждебному нам союзу. А поскольку наши бывшие союзники не видят в этом угрозы, приходится действовать самостоятельно.
— Бывшие союзники? — открыл рот никак не ожидавший такой откровенности Буоль.
— Угрозы? — удивился император. — Объяснитесь, князь…
— С удовольствием, ваше величество. Если, конечно, вы позволите быть с вами откровенным.
— Иного я от вас и не жду.
— Все просто. Как вам всем вероятно известно, императору Наполеону практически удалось склонить Сардинию к участию в войне против нас. Солдаты из итальянцев, конечно, весьма так себе, но…
— Вы их опасаетесь! — злорадно вставил министр-президент.
— Конечно. Я ведь не болван!
Судя по выражению лица Буоля, он понял, кого именно я имею в виду, но вынужден был промолчать.
— Итак, каковы бы ни были итальянцы, союзники их вооружат и обучат методам современных сражений… а потом эта война кончится, а в руках Виктора-Эммануила окажется армия. И лично у меня нет ни малейшего сомнения в том, на кого ее направит наш Савойский друг.
— Вы думаете? — дернулся Франц-Иосиф и растерянно посмотрел на главу своего правительства.
— Я знаю!
— А почему, говоря о союзниках, вы употребили слово «бывшие»? — мрачно поинтересовался Буоль.
— А как вас еще назвать? Нет, правда, господа. Мой отец просто осыпал Австрию своими благодеяниями. Буквально подарил вам вольный город Краков в 1846 году, сверх всякой меры, истинно по-рыцарски помог с Венгрией двумя годами позже… вы знаете, в последнем деле я и сам принимал участие.
— Мы, разумеется, помним и ценим это…
— Разве? Ваше величество, одно ваше слово, один маленький намек мог остановить алчность Наполеона, не позволив ему снять войска со своих восточных границ год назад. Что он пообещал вам, Придунайские княжества?
— Это неслыханно! — попытался прервать меня возмущенный Буоль.
— Да-да, как сейчас точно так же обещает итальянцам Ломбардию, а заодно и Венецию! Вашу Венецию, Франц!
— Итальянцы никогда не смогут победить нас!
— А если их поддержит Франция?
— Это невозможно, император не может быть столь вероломен…
— Мой отец также думал и про вас! — горько усмехнулся я. — Но это еще не все, ибо, с другой стороны, по вам немедленно ударит Пруссия. После чего вас будут грызть со всех сторон, пока не обглодают до самых костей! И не будет никого, кто мог бы протянуть вам руку помощи.
— А вы не боитесь, — желчно заметил министр-президент, — что Россия первая испытает на себе войну против всей Европы?
— Мы уже воюем с Европой, причем делаем это не в первый раз. И пока не похоже, чтобы англичане с французами выигрывали. Если же вы думаете, что ваша армия может переломить ход войны, будьте готовы снова услышать железную поступь дивизий Паскевича. Просто теперь они не будут вашими союзниками!
Некоторое время все молчали. Ошарашенные хозяева не знали, как отреагировать на мои слова, я же делал вид, что рассматриваю инкрустацию на маленьком столике из драгоценного палисандра.
— Что вы хотите, Константин? — первым нарушил молчание император.
— От вас? Ничего. Просто помните, что мой брат не считает себя более связанным традициями Священного союза и будет руководствоваться в своей внешней политике исключительно выгодами своего отечества.
— Понимаю. И все же… Разумные люди всегда могут договориться… — Франц-Иосиф был явно обескуражен жесткостью моих слов, но постарался сдержаться и вернуть разговор в практическое русло.
— Вернуть расположение России будет крайне сложно. Русские добры и отходчивы, но совершенно не умеют прощать предательства и ударов в спину. Война пока не закончена. Если вы пожелаете, то можете принять меры к возвращению наших отношений пусть и не к союзным, то хотя бы благожелательно нейтральным.
— Чего вы ждете от нас?
— Отзовите резервистов из армии и откажитесь от любых враждебных действий в наш адрес.
— Что мы получим взамен?
— Вы уже торгуетесь, ваше величество? Думаю, это преждевременно. Могу лишь уверить вас, что если Австрия откажется от угроз в сторону России, то война закончится уже в этом году. А вот что будет после? Именно это должно волновать вас более всего. Предположу, что ваша империя окажется в полнейшей изоляции. Ибо кто же будет вашим союзником? Франция? Британия? Или Пруссия? Нет, дорогой мой Франц, на самом деле вы могли прежде рассчитывать только на одного верного союзника, и вы его блестяще потеряли. Когда же для вас настанет час испытаний, вот тогда и отзовутся те поступки, которыми вы можете зарекомендовать себя сегодня. Выбор за вами.
После столь «содержательной дискуссии» мне ничего не оставалось делать, как откланяться, оставив Франца-Иосифа вместе с его министром-президентом обсуждать сложившуюся ситуацию. Разговор с самого начала пошел далеко не так, как хотелось, что, впрочем, совсем не удивительно. Все же я не дипломат. С другой стороны…
