Очередная пресс-конференция удалась на славу. Французы и англичане на сей раз сидели тихо и не отсвечивали, зато нейтральные немцы, бельгийцы и прочие шведы оторвались на славу. Я же в свою очередь не поскупился на подробности, красочно описав все перипетии покушения, после чего продемонстрировал всем желающим пробитую вражеской пулей шинель, фотографический снимок раненой, но уже выздоравливающей Эльзы фон Вальденфелс, а также дал прочитать выдержки из показаний Юзефа Высоцкого, подписанные им собственноручно.
В общем и целом, можно сказать, что на чугунную бомбу с парой фунтов пороха я ответил информационной с целым ведром дегтя.
Союзники попытались ответить, но по-разному. Наполеон III публично осудил терроризм, а в тайне пригрозил пригревшимся в Париже полякам, что в случае повторения подобного афронта выгонит их всех к чертовой матери из прекрасной Франции!
Пальмерстон же, очевидно решив, что лучшая защита — это нападение, выступил в палате общин с программной речью, которую тут же перепечатали все ведущие британские газеты. Если отбросить словесную шелуху, суть ее свелась к следующему. Русские рейдеры — варвары и угроза не только мореплаванию, но и всему «цивилизованному человечеству».
Одной перепечаткой дело, разумеется, не ограничилось. Следом за ней косяком пошли статьи с жалостливыми картинками, на которых бородатые русские моряки убивали безоружных моряков и коммерсантов, подвергали неслыханному насилию пассажиров, взрывали практически мирные корабли и так далее в том же духе.
Главными исчадиями ада ожидаемо объявили особенно насоливших просвещенным мореплавателям Павла Истомина и Ивана Шестакова. Впрочем, не забыли и остальных. Заканчивались статьи одинаково — требованием навести на морях порядок. А всех русских рейдеров повесить, причем непременно за шею, как форменных пиратов…
Получилось, прямо скажем, так себе. Во-первых, оппозиция задалась вполне резонным вопросом, как вообще получилось, что безраздельно владеющий морями вот уже добрые полсотни лет (если считать со времен Трафальгара) Королевский флот не может справиться с полудюжиной жалких корветов? Во-вторых, война войной, а покушение на брата русского императора — это немножечко чересчур!
Больше того, если бы оно оказалось успешным, добропорядочные англичане с этим как-нибудь смирились. Но простить две неудачи подряд достопочтенные сэры были явно не готовы.
Впрочем, кое-какой эффект от этих статей все же был. Щедро проплаченные Трубниковым «независимые журналисты» быстро провели свое расследование, в ходе которого было неопровержимо доказано, что все случаи некорректного отношения к пленным являются вымыслом. Что же касается возможной казни членов экипажей рейдеров, лицам, принимающим решения, следовало бы помнить, что в русском плену находится достаточно пленных, чтобы ответить на каждого повешенного десятком.
Между тем, общее количество потерянных в результате наших рейдов судов перевалило за трехзначные величины, а непосредственные убытки за все время войны превысили пять миллионов фунтов стерлингов. Косвенные же потери, вызванные главным образом ростом цен на страховки и паникой на бирже, достигли суммы поистине астрономической! Ну и главное. Британский и французский фрахт начал сокрушительно даже не падать, а натурально обваливаться. Ему на замену начали приходить суда других стран, и эта тенденция могла стать необратимой.
Британская оппозиция со страниц своих газет, не стесняясь в выражениях, клеймила правительство королевы Виктории, обвиняя в запредельном росте цен, затруднениях в торговле и военных неудачах, призывая к мирным переговорам и настаивая, что вступать в войну с Россией из-за Османской империи было глупостью. А продолжение этого конфликта не принесет Соединённому Королевству ничего, кроме новых бед и страданий.
Критиковали и развернувшуюся во всю ширь программу массового строительства флота. План «Великого вооружения» небезосновательно называли слишком дорогим, а построенные по нему корабли не подходящими Роял Нэви. В самом деле, зачем англичанам так много мелкосидящих канонерок? К тому же вскоре выяснилось, что запасы выдержанного строевого леса в Британии оказались вовсе не беспредельны.
Принятая английскими кораблестроителями технология сушки не так уж сложна, но требует времени, которого у них не было. Узнав об этом, первый лорд Адмиралтейства сэр Чарльз Вуд, не мудрствуя лукаво, приказал использовать еще сырую древесину.
И вот тут начался скандал. С тем, что построенные из недосушенного леса канонерки и корветы долго не прослужат, еще можно было смириться. В конце концов, на одну-две кампании их хватит, после чего война так или иначе все равно закончится. Но изъятие из непрерывного процесса большого количества древесины угрожало задержкой строительства линейных кораблей и фрегатов после войны, а это уже было опасным.
