Скоро ей рожать. О, Всеблагой, как пережить этот ужас? Матушка обещала приложить все силы, чтобы уговорить лорда Викториана приехать и пожить в поместье, пока младенец не появится на свет. Отец с дедом тоже боятся. Они, трое мужчин, уже обсуждали, как воздействовать на упрямого лекаря. Он, Ален, предлагал грубую силу: затолкать лекаря в карету и привезти в «Жемчужный Ручей». А здесь к его комнате приставить охрану, чтобы не улизнул. Отец предложил заплатить лекарю втрое, соблазнить его большими деньгами. Дед отверг оба варианта. Его поднял на смех, а отцу сказал, что лорд Викториан богаче дар Бреттонов, так что деньгами на него не воздействуешь. В конце концов решили, что леди Эмилия быстрее найдёт подход к упрямцу.
Вчера дед отправил в поместье нарочного с приказом подготовить дом к приезду новой хозяйки. Ален немного побаивался, что поместье запущено. В доме постоянно жили несколько слуг, но сад, наверняка, в запустении, да и комнаты нуждаются в ремонте. Конечно, обо всём этом нужно было подумать заранее, но громадная нагрузка, которая свалилась на плечи в последнее время, не позволяла подумать о личных делах. Ален скривился от этих неприятных мыслей и Констанца, заметив его помрачневшее лицо, озабоченно заглянула к нему в глаза: — что, Ален? — Он успокаивающе улыбнулся, но она настаивала: — я же вижу, ты чем-то расстроен! Скажешь мне? — Пришлось рассказать, что дом довольно старый, принадлежал, когда-то, деду и его семье, а потом лорд Касилис подарил его Алену. Там давно живут только слуги и, вполне вероятно, дом нуждается в ремонте.
Констанца облегчённо улыбнулась, снисходительно сказала: — вы, мужчины, такие паникёры! Может быть, там достаточно просто его отмыть? — Ален пожал плечами, засмеялся:
— вот приедешь и сама посмотришь!
Постепенно дорога сузилась, к ней вплотную подступили поля, зеленеющие всходами озимых растений. Возницы встречных повозок и телег с любопытством косились на карету с гербами дар Бреттонов. Селяне, идущие пешком по обочинам дороги, останавливались и низко кланялись.
Констанца отодвинулась от окна и, нахмурившись, опустила штору. Она уже и забыла, как боялись лорда Нежина её односельчане и, наверняка, также кланялись ему. Данна Ольгия взяла её за руку: — так и должно быть, Констанца. От тебя будет зависеть, станут ли они ненавидеть хозяев «Жемчужного Ручья» или вы сможете жить в мире с этими людьми.
Дорога сбежала в неглубокую долину. Её надвое рассекала узкая и быстрая речушка, через которую — Констанца в восхищении широко раскрыла глаза, был переброшен резной каменный мостик. Неширокий, только-только проехать карете, он был прелестен! Светло-серый гранит кое-где покрылся от старости мхом. Резные столбики перил, узорчатое обрамление по низу мостика придавали ему кокетливость и очарование. Констанце захотелось выйти из кареты, ступить на гладкие, плотно пригнанные плиты мостика, потрогать каменные узоры.
— А вон наш дом, Констанца! — Негромкий голос Алена отвлёк её. Она повернула голову, и вздох вырвался у неё из груди. За мостом, на другом склоне долины, из-за зарослей черёмухи и ивы, покрывавшим берега, поднималась остроконечная, блестящая на ярком солнце крыша большого дома.
Копыта лошадей простучали по каменному настилу: — познакомься, милая, это Жемчужный ручей, — сказал Ален, с улыбкой глядя на речушку под мостом. Констанца же не отрывала глаз от вырастающего впереди дома. Невысокий каменный забор окружал его. Дорога уходила вправо, где вдалеке виднелись крыши небольшого городка.
Карета подъехала к закрытым воротам. Кучер соскочил с облучка, но не успел он постучать кнутовищем, как из стоящей рядом сторожки выбежал небольшого росточка старик и, непрерывно кланяясь, принялся открывать деревянные створки. Путники въехали на широкую аллею, вдоль которой тянулись густые, давно не стриженые кусты живой изгороди. Констанца с жадностью глядела на дом, невысокий, в два этажа, даже несколько приземистый, из искрящегося красноватого гранита, он уверенно и спокойно смотрел на неё чисто вымытыми стрельчатыми окнами, за которыми белыми пятнами мелькали человеческие лица.
Карета, не спеша, катилась по аллее, а ей навстречу, из широко распахнутых дверей центрального входа уже бежали люди. Около десятка мужчин и женщин окружили карету. Констанца видела радостные улыбки, счастливые и довольные лица. Но это всё были пожилые люди! Она повернулась к Алену, растерянно спросила: — но почему они старые, Ален!? Им всем очень много лет!
Не отрывая глаз от окна и улыбаясь встречающим, он ответил: — они были молодыми, Констанца, когда был молод мой дед. Эти люди помнят меня маленьким мальчиком, родная. Они вырастили меня, а я о них забыл намного лет.
