Служанка помогла ей принять ванну, подала свежую ночную рубашку и, ни слова не говоря, вышла. Констанца пожала плечами, распустила волосы, которые она закалывала на макушке, чтобы не замочить, и открыла дверь в спальню. У неё перехватило дух: на её кровати, поверх одеяла, вольготно расположился лорд Нежин. Он выдернул руки из-под головы и с улыбкой протянул их к девушке: — иди скорее ко мне, Констанца! Я уже заждался тебя!
Она, в растерянности, забыв, что кроме ночной рубашки на ней ничего нет, замотала головой: — н-н-нет, Ваша милость, н-не надо…. Вы не можете здесь находиться…
Он расхохотался, вскочил на ноги, и она увидела, что он стоит перед ней босиком, в халате, который, кажется, одет на голое тело, потому что полы халата, удерживаемые лишь поясом, широко открывали его грудь, поросшую редкими тёмными курчавыми волосками. Ей стало неловко, и она опустила глаза, тут же покраснев: ниже пояса халат сильно оттопыривался. Констанца догадалась, что его мужское естество готово к близости с нею. Она испугалась, сообразила, что стоит перед ним в одной ночной рубашке и отступила к шкафу, стараясь отодвинуться от него подальше.
— Ну, довольно, Констанца, я не собираюсь ловить тебя по всей комнате! — Уже без улыбки сказал он, — снимай рубашку и ложись в постель.
Она опять замотала головой, со страхом глядя на него. Перед ней стоял совершенно незнакомый мужчина с холодным взглядом, неприятно сжатыми губами и… его дыхание было тяжёлым, а руки сжались в кулаки. Она осторожно отошла за кровать, глядя на него округлившимися глазами. Её первой мыслью было закричать, позвать на помощь, но тут же пришло понимание, что это бесполезно. Он хозяин в этом замке и все ему подчинены. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, на глаза навернулись слёзы:
— Ваша милость, пожалуйста, не надо! Отпустите меня, я… никому ничего не скажу, пожалуйста, прошу вас!
Он усмехнулся: — не бойся, малышка, это только первый раз будет немного больно, а потом тебе понравится. Ты же прочитала книгу, которую я тебе дал? А как тебе картинки? Мы с тобой обязательно попробуем все позы, которые там нарисованы.
Ужас охватил её. Констанца рванулась к двери, надеясь выскочить в коридор, где ему станет сложнее её поймать. Дверь была заперта. Лорд Нежин с усмешкой вынул из кармана ключ и показал ей. Затем неспешно подошёл, притиснул девушку к стене и впился ртом в губы. Слабость охватила Констанцу, лишая сил к сопротивлению. Его руки жадно тискали её тело, сжимая грудь, ягодицы. Он с силой вдвинул свою ногу между её раздвинутых, принялся тереться своей плотью о её бедро. Констанца с отвращением чувствовала, как огромен его мужской орган, какой он твёрдый и горячий. Она попыталась вытолкнуть его язык из своего рта, но не смогла.
Наконец, он отстранился, но только затем, чтобы намотав её волосы на руку, потащить к постели. Страх почти парализовал её. Она плакала и пыталась вырваться, но лорд Нежин толкнул её на постель и навалился сверху. Рванув ночную рубашку, он коленом прижал её, не позволяя освободиться, пока сам сдирал с себя халат. Увидев прямо над собой его громадную плоть, сизо-багровую, пульсирующую, готовую вонзиться в неё, Констанца завизжала и принялась биться с новой силой. Лорд Нежин, засмеявшись, ударил её по щеке: — ты будешь получать пощёчины каждый раз, как твоё сопротивление станет чересчур активным.
Более не церемонясь, он с силой вошёл в неё, и Констанца вскрикнула от резкой боли, пронзившей всё её существо. Лорд Нежин на минуту замер и поцеловал девушку: — ну всё уже, всё, больше не будет больно. Если бы ты не сопротивлялась, то боль не была бы такой сильной. Расслабься, не сжимай его там, я ведь всё равно не остановлюсь.
Констанца не понимала, что он говорит. Потрясение было ужасным. Мерзкое совокупление, как у животных, боль, его самодовольная похоть, грубые руки, тискающие грудь. Она плакала, захлёбываясь слезами. Он приподнялся и с силой снова вошёл в неё. Ей показалось, что её разрывают изнутри. Констанца закричала и впилась ногтями в его спину. И тут же снова пощёчина звоном отозвалась в её голове.
— Малышка, веди себя хорошо, я же тебя предупредил!
Ей казалось, что этот кошмар никогда не кончится. Наконец, он содрогнулся и скатился с неё на постель. Полежав несколько минут, лорд Нежин встал, натянул халат и накинул на Констанцу одеяло:
— отдыхай, сладкая моя! — С этими словами он наклонился и куснул её за нижнюю губу. Девушка вскрикнула, а он, хохотнув, вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и вышел.
Сжавшись в комок, Констанца лежала и думала, что лучше бы ей умереть. Она ругала себя за доверчивость и наивность. Она не верила тем, кто был умнее, кто желал ей добра. Теперь она растоптана, её жизнь уничтожена, разбита. Виновата в этом лишь она сама. Плакать не было сил. Если она умрёт — что станет с отцом? Констанца помнила, как выла и висела на руках соседок, идущих за гробом, мать Гортензии, девушки, вернувшейся из замка и покончившей жизнь самоубийством. Нет, невозможно, отцу не пережить её смерть.
