Зайдя поздно вечером к Констанце, чтобы пожелать ей спокойной ночи, хозяин замка обнаружил, что комната пуста. Вызванные стражники сообщили, что девушка вышла за ворота. Его светлость усмехнулся: что-то такое он и подозревал. Ему было даже приятно, что он правильно угадал её характер и не поверил в её покорность и смирение.
Кром, самый доверенный из стражников, грубо втолкнул Констанцу в кабинет лорда Нежина. Тот уютно устроился у камина с бокалом подогретого красного вина. Он некоторое время с любопытством разглядывал девушку, потом сказал: — я считал тебя умнее. Неужели ты думаешь, что сможешь убежать от меня?
Констанца, в сбившемся капоре, в плаще с оторванными пуговицами, горделиво вздёрнула подбородок: — Ваша милость, вы жестокий человек! Я не верила в это, пока не убедилась на себе. Я всё равно убегу, а если не смогу, то лучше умру, но не стану игрушкой для вашего развлечения!
Лорд Нежин задумчиво отпил из бокала, мягко сказал: — Кром, завтра утром накажешь её десятью плетями во дворе замка, а сейчас отправь её спать. Потом зайдёшь ко мне.
У Констанцы задрожали губы, но она сдержала слёзы. Ухватив за плечо, стражник бесцеремонно развернул её к дверям. Она попыталась сбросить его руку, но он сжал ещё сильнее. Поморщившись, девушка подумала, что от его пальцев обязательно останутся синяки.
Кром втолкнул её в комнату. Констанца услышала, как в замке повернулся ключ.
— Ваша милость, я закрыл её, как вы приказали, — Кром стоял, ожидая приказаний лорда Нежина. Тот допил вино, поставил бокал на столик и задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Ха, какая девочка, а, Кром? Нет, каково — она сбежала от меня! Ночью, зимой, одна, пешком!
— Дура она, Ваша милость, только и всего! Я вот тут подумал… может, вы её мне… потом отдадите? Я её живо бегать по лесам отучу!
— Не-е-ет, Кром, она не дура, ты ошибаешься. Гордая девочка, смелая и независимая. Ей опыта не хватает, но это дело наживное. Я тебе её не отдам, думать об этом забудь. Она и тебя, и себя убьёт, решимости ей хватит. — Лорд Нежин встал с кресла, улыбаясь прошёлся по кабинету: — она мне нравится, Кром. Очень сильно нравится! Ишь, как глазки-то гневно на меня блистали! Одно удовольствие такую непокорную объезжать! Начнём, пожалуй, с плетей. Но, смотри у меня, шкурку не портить! Бей, да силу рассчитывай. Это тебе не мужчина, девичья кожа нежная, живо порвёшь.
Кром, с удовольствием исполняющий в замке обязанности палача, лениво пожал могучими плечами: — до первого крика, ваша милость? Как закричит, с такой силой и буду бить…
Хозяин машинально, думая о своём, кивнул: — да, пожалуй, так. Ступай, поздно уже.
Она думала, что ни за что не сможет уснуть, но усталость взяла своё. Даже не умывшись, Констанца, как была, в тёплой юбке и жакете, прилегла на кровать. Она с ужасом ждала предстоящей расправы, при одной мысли о которой у неё темнело в глазах, а зубы начинали стучать. В отчаянии она подумала, что самоубийство — хороший выход, но образ отца, безмерно любящего её, заставил отказаться от решительных действий.
Так ничего и не придумав, Констанца незаметно погрузилась в сон.
Рано утром её разбудил скрежет ключа в замочной скважине. Вошедшая Майя, бледная, не поднимающая глаз, положила на кровать рядом с Констанцей грубую холщовую рубаху до пят, тихо сказала:
— данна Констанца, вам надо это надеть. В замке такие правила. Потом за вами придут. — Она заплакала, всхлипывая и утирая катящиеся по щекам слёзы тыльной стороной ладони.
Констанца была тронута: — не плачь, Майя, не убьют же меня, в конце концов, — помолчав, добавила: — да лучше бы убили! Ненавижу его! Всё равно убегу!
Когда за ней пришли два стражника, девушка ждала их, сидя на постели в грубой рубахе из домотканого холста, напоминающей мешок с длинными рукавами и дыркой для головы. Она встала им навстречу, её глаза были сухи, бледное, без кровинки, лицо закаменело.
Стражники вели Констанцу по коридору, но она не замечала, с каким ужасом и жалостью смотрели на неё слуги, жавшиеся к стенкам. Не знала она и о том, что утром Ласси, который никогда ни о чём не просил хозяина, чуть не на коленях умолял его отменить наказание. Разгневанный лорд Нежин пригрозил тому самыми страшными карами.
В центре двора она увидела широкую длинную скамью, около которой стоял ухмыляющийся Кром. Он поигрывал кожаной плетью, постукивая по голенищу высокого сапога её рукоятью. Констанца содрогнулась, но, взяв себя в руки, гордо подняла голову… и наткнулась на взгляды стражников, выстроившихся шеренгой напротив скамьи. Около полусотни мужчин смотрели на неё с сочувствием и жалостью. Она дрогнула, внезапно ощутила себя маленькой девочкой, несчастной и беззащитной. На глаза навернулись слёзы, покатились по щекам.
