фыркнула и переступила с ноги на ногу. Осторожно ступая, Констанца двинулась через лес, рядом с тропой. Вскоре она увидела здоровенного коня. Он стоял, запутавшись поводьями за терновый куст. Хозяина видно не было. Она медленно подошла к лошади. Крупный рыжий жеребец всхрапнул и, покосившись на неё, дёрнул головой, но куст держал крепко.
Констанца подошла и положила руку на круп. Жеребец вздрогнул всем телом. Она отдёрнула руку и присмотрелась: весь бок у лошади был изодран плетью. Девушка ахнула:
— о, Всеблагой! Да кто же тебя так? А где твой хозяин? — Она стала распутывать поводья. Жеребец стоял смирно, иногда переступая с ноги на ногу. Констанца погладила его по шее, нащупав в кармане плаща кусочек хлеба, который она припасла, чтобы угостить Феонистиных кур, протянула его коню. Тот взял, деликатно прихватывая ладонь мягкими губами. Она решила, что отведёт его к Феонисте. Травница подлечит раны на боку, а потом они подумают, где искать хозяина.
Констанца потянула за повод, и жеребец послушно двинулся за ней. Она негромко разговаривала с ним, успокаивая его и одновременно ломая голову, откуда в лесу мог взяться такой конь. Видно было, что он благородных кровей, не деревенская покладистая лошадка. Да и седло на нём дорогое, из хорошей кожи.
Она шла по тропе дольше обычного. Темнота сгустилась, наступила ночь, и Констанца вовсе не хотела запнуться и растянуться на мёрзлой земле. Впереди что-то темнело, и она с досадой подумала, что упавшее дерево задержит её ещё больше. Но это оказалось не дерево. На тропе, растянувшись во весь немалый рост, лежал мужчина. Конь фыркнул, попятился, чуя запах крови. Человек лежал неподвижно, неловко подвернув под себя правую руку. Констанца торопливо запутала повод вокруг ближайшей сосны, и подошла к мужчине, с опаской наклонилась. Он был молод, бледен, глаза закрыты, а вокруг головы и верхней части туловища расплылась большая, уже подмёрзшая, лужа крови. Из плеча торчало древко короткой арбалетной стрелы. Она наклонилась ниже. Он дышал, значит, пока жив.
Девушка боязливо оглянулась: вдруг тот, кто стрелял в незнакомца, всё ещё где-то здесь? Но кругом было тихо, лишь фыркал привязанный жеребец. Она подумала, что мужчина умрёт, если оставить его здесь в ожидании, пока она сбегает за помощью. Делать нечего, надо как-то справляться самой.
Констанца отвязала жеребца и подвела его вплотную к незнакомцу. Он наклонился к его лицу, обдавая тёплым дыханием. Девушка поняла, что её догадка верна: это и есть хозяин коня. Она потянула повод вниз, к земле, одновременно нажимая на спину жеребца и уговаривая его лечь. Тот понял, подогнул ноги и опустился рядом с мужчиной. Констанце предстояла тяжёлая работа: нужно было затащить раненого на лошадь, при этом перевернув его на живот, а затем привязать его, чтобы он не упал. Деревенская жизнь сделала её сильной, но мужчина был тяжёл. Ей пришлось снять седло и спрятать его в кусты, потому что оно мешало уложить незнакомца. Было бы проще затащить его поперёк конского крупа, но Констанца боялась, что в темноте не сможет уследить за тем, чтобы его голова не ударилась о дерево. Её возня разбередила раны. Из-под стрелы побежала струйка крови, а с разбитого затылка закапало.
Она запыхалась, взмокла и совершенно выбилась из сил, но кое-как взвалила мужчину на спину жеребцу. Найденным в седельной сумке ножом она разрезала свой плащ на ленты и крепко привязала раненого к коню. Пришлось разорвать нижнюю юбку, чтобы завязать рану на голове. Стрелу она трогать не решилась.
Дорога через ночной лес была сущим мучением, но, наконец, Констанца вышла на поляну перед домом Феонисты. Та уже спала, но вышла на крыльцо, услышав шум. Она подошла к жеребцу, и, наклонившись, заглянула незнакомцу в лицо. Отшатнувшись, сурово сказала:
— Констанца, где ты его нашла? — Девушка сбивчиво объяснила, не понимая, почему старуха хмурит брови. — Тебе надо было оставить его там, на тропе, а не тащить ко мне.
— Бабушка, но он же ранен! Он совершенно беспомощен! Я не могла его там бросить! — Она запнулась, расширенными глазами посмотрела на Феонисту, — он бы умер, бабушка!
— Туда ему и дорога, — пробормотала, всё также хмурясь, старуха, — это лорд Нежин дар Кремон, глупая. Тот, от кого тебя отец прячет столько лет.
Вдвоём они стащили незнакомца с коня и, уложив его на одеяло, волоком затянули в дом. В сознание он не пришёл, но глухо застонал, когда его волокли по ступеням. Им даже удалось затащить его на сундук, на котором иногда спала Констанца.
