Поблагодарив её кивком головы, Ален, не церемонясь, принялся за яства, коими был уставлен стол. Констанца с удовольствием наблюдала, как он, быстренько прикончив кусок нежнейшей телятины, шлёпнул себе на тарелку большущую жареную рыбину, не затрудняясь её разрезать.
Слуга с неодобрением поглядывал на то, как благородный лорд, пренебрегая многочисленными столовыми принадлежностями, пользуясь одной — единственной вилкой с аппетитом уплетал и мясо, и рыбу, и изысканный мясной пирог — сияющую вершину кулинарных талантов повара.
Заметив его взгляд, Ален насмешливо ухмыльнулся и, мотнув головой, выпроводил слугу из комнаты: — надеюсь, мы и сами справимся, без посторонней помощи.
С уходом слуги Констанца сразу почувствовала себя свободней. Ален заразил её своей весёлостью и непринуждённостью. Она храбро положила себе на тарелку пару ложек салата из креветок, а Ален добавил туда же несколько ломтей тонко нарезанной копчёной ветчины. Она укоризненно покачала головой, сдерживая смех. В его глазах тоже нечистиками сверкали смешинки, но лицо оставалось невозмутимым.
А вот леди Леонида чувствовала себя в присутствии Алена неважно. Она не смела осуждающе смотреть на него за такое пренебрежение правилами этикета, поэтому, опустив глаза к своей тарелке, судорожно выискивала тему для разговора, потому что молчать было бы неприлично. Он сам, пригубив вина, стал рассказывать, что у градоправителя они долго обсуждали дела и последние новости королевства, а потом выяснилось, что на ужин в резиденцию приглашены все именитые граждане Холмска. Всех их интересовало его мнение по тому или иному вопросу, так что поесть толком не удалось. В конце концов, извинившись и сославшись на неотложные дела, он откланялся и поторопился в гостиный двор в надежде, — тут он улыбнулся, — что милые дамы оставили и ему что-нибудь после своего пиршества.
Констанца, да и леди Леонида, улыбнулись шутке, понимая, что он заранее планировал ужинать с ними. Недаром его ждал третий прибор.
Несмотря на превосходный аппетит лорда дар Бреттона, сотрапезники не справились с изобилием и разнообразием блюд, коими был уставлен стол. Его милость был любезен и предупредителен, его шутки невинны и остроумны, так что к окончанию ужина леди Леонида недоумевала, почему её знакомые с таким ужасом и неприязнью говорят о Главном королевском дознавателе. Она и не догадывалась, что его забавлял её страх и настороженность, а кроме того он радовался возможности видеть свою ясноглазую девочку, слышать её голос, наслаждаться её смущением и ласковым взглядом, брошенным на него тайком от компаньонки.
Наутро их путешествие продолжилось. Последняя неделя была наполнена нескончаемыми восторгами леди Леониды по поводу столь близкого знакомства с Главным королевским дознавателем. Она сетовала, что её столичные приятельницы в своей неприязни к Его милости руководствуются, скорее всего тем, что он так и не выбрал, пока, себе жену, а несколько месяцев назад расстался и с последней любовницей. Констанце пришлось выслушать подробные описания бывших женщин Алена, а также потенциальных невест, которых прочили ему в жёны. Однажды леди Леонида даже предположила, что лорд Ален воспылал к ней нежными чувствами. Иначе чем объяснить его стремление поужинать с ними? Конечно, она несколько старше его, но разве она не выглядит моложе своих лет?
В течение целого дня она с удовольствием развивала эту тему, не замечая, как тошно слушать её излияния Констанце. На следующий день компаньонка дошла в своих рассуждениях до того, что стала прикидывать, что подарит ей дар Бреттон, когда она станет его любовницей.
Правда, лорд Ален больше не подходил к их столику, когда путешественники останавливались на постоялых дворах, а лишь раскланивался издалека, не обращая, в дальнейшем, на них никакого внимания. Тем не менее, леди Леонида до того уверила себя в его особом к ней отношении, что старалась почаще попадаться ему на глаза, при этом соблазнительно, как ей казалось, улыбаясь и приседая в изысканном реверансе.
Несмотря на смехотворность ситуации, Констанца ничего не могла с собой поделать: она ужасно ревновала и даже всплакнула по этому поводу как-то ночью. Спустившись утром в обеденный зал очередного постоялого двора, где они заночевали, она встретилась глазами с жарким взглядом Алена, но не улыбнулась ему украдкой, а нахмурилась и сердито отвернулась. Он, ничего не понимающий, некоторое время озадаченно смотрел на неё, а потом, пожав плечами, повернулся к лорду Шамилу.
Тот опять сопровождал их лично, сократив, правда, количество стражников.
Таким образом, последняя неделя поездки была наполнена болтовнёй и мечтаниями леди Леониды, муками ревности Констанцы и надоевшими ночёвками на постоялых дворах.
Наконец однажды, после обеда, вдалеке показались высокие городские стены столицы, а над ними сияющие и взметнувшиеся ввысь шпили башен королевского дворца.
