— Не-е-ет, я уже точно знаю… Ты расстроился, Ален? — Слёзы тут как тут, вот-вот хлынут ручьём. Он хохотнул:
— я не расстроился, Констанца, просто очень неожиданно. Вот почему ты поправилась! — Он нашёл в темноте её губы и замер, почувствовав солоноватый вкус слёз. Спросил удивлённо: — ты что, моя хорошая? У нас будет ребёнок, радоваться надо, а ты плачешь, глупая!
— Но ты…, тебе он не нужен, наверно, а я-а-а… — она окончательно расплакалась. Он вздохнул, обнял её, прошептал на ухо:
— немедленно прекрати плакать. С чего ты взяла, что он мне не нужен? Вы нужны мне оба. Теперь я думаю, что мне нужно поторапливаться с окончанием расследования. Нам нужно пожениться как можно скорее. Ты согласна? — Она быстро закивала головой, благодарно отвечая на его поцелуи, а он задумчиво проговорил: — собственно, расследование подходит к концу, остался один из преступников, лорд Нежин, между прочим! Констанца, он заплатит за всё! Очень удачно, что он оказался в числе заговорщиков!
Она села на постели, расширенными глазами глядя на мужчину: — но, Ален, он не заговорщик!
— Тот поморщился: — ты не можешь этого знать, Констанца. Я знаю, у тебя доброе сердечко, но он заслужил палача и казнь, так что пусть получит сполна.
— Ален, я знаю! — Констанца взволнованно принялась рассказывать обстоятельства их с лордом Нежином знакомства. Ален слушал её молча. Когда рассказ был окончен, он неохотно сказал:
— ну, посмотрим. Давай, оставим этот разговор на утро. Нехватало ещё, чтобы мы в постели об этом негодяе разговаривали!
Он притянул её к себе, уложил сверху. Она завозилась, устраиваясь поудобнее, а он приподнял бёдра, снова стремясь в тёплую влажную глубину. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым, и Констанца тихо хихикнула: — о, Ален, разве ты не устал?
Усаживая её на себя, он пробормотал: — я не успел устать. Я даже ничего не понял за эти два раза. Только вот теперь боюсь, не вредно ли тебе это?
Констанца наклонилась, потёрлась щекой о начавшую отрастать щетину: — я бы почувствовала, наверно, если бы что-то было не так, но мне… очень хорошо с тобой.
— Только и всего, что хорошо? — Протянул он нарочито обиженным голосом, отыскивая в темноте её губы, — а я-то надеялся, что тебе так же сладостно, как и мне?
— Конечно также! — Она куснула его за нижнюю губу и тихо засмеялась, чувствуя, как он начал медленно двигаться, придерживая её за бёдра и направляя, прижимая плотнее к себе.
Потом он быстро уснул, провалился в тяжёлый сон глубоко усталого человека. Констанца боялась пошевелиться, лишь осторожно проверила, плотно ли он укрыт со всех сторон одеялом. Он немного вспотел, но мыться не пошёл, а так и уснул, и теперь она вдыхала слабый запах его пота, слушала мерное дыхание и чувствовала себя совершенно спокойной и умиротворённой. Её мужчина, отец её ребёнка здесь, рядом с ней, его тяжёлая рука по-хозяйски притиснула её к его груди, и она твёрдо знала, что будет счастлива только с ним.
Утром она проснулась оттого, что ночную рубашку осторожно потянули вверх, а горячие руки легко пробежались по спине и животу. Она глубоко вздохнула и потянулась к нему, чувствуя его желание и сладостную истому ожидания в своём теле.
Они не стали вставать сразу, как только вымылись вместе в лохани с несколько остывшей водой, а вернулись в постель и ещё немного полежали, он — на спине, а Констанца — у него на плече, обняв его поперёк груди. Ален рассказал ей, в общих чертах, как продвигается расследование, поинтересовался её учёбой. Констанца важно сообщила, что, пожалуй, займётся с ним правилами этикета, потому что ей стыдно смотреть на его безобразные манеры за столом. Он с удовольствием посмеялся и согласился учиться.
Потом она вспомнила, что за время его отсутствия дважды приезжала леди Эмилия. Она была холодна и спокойна, с Констанцей почти не общалась и беременности, кажется, не заметила. Вот только неизвестно, сказал ей об этом лорд Касилис, или нет?
Ален уверил её, что дед ничего не скажет, но он сам сообщит родителям при первом удобном случае. Констанца поёжилась, но промолчала. Он понял, что она боится, легко поцеловал в волосы, ласково поглаживая по спине. Она опять почувствовала, как чешутся шрамы, а он опомнился и отдёрнул руку.
