Поиск принципиально нового пороха, который превосходил бы уже известные пороха по силе и не давал бы нагара и дыма, интенсивно велся с давних пор и в России, и за рубежом. Еще в 1841 году полковник А. А. Фадеев изготовил так называемую «хлопчатую бумагу»,или «пироксил». Он же произвел с ней первые опыты. Тогда «огнестрельную бумагу» вырабатывали на Охтинском заводе, в Москве и Тарту. Но пироксил обладал весьма скверным свойством — он самовоспламенялся, что приводило к крупным авариям на пороховых заводах. На тогдашнем уровне химической науки и производства этот недостаток устранить было невозможно, из-за чего дальнейшие опыты с новым порохом прекратили. Только в 1889 году знаменитый химик Д. И. Менделеев предложил заменить сушку пироксилина промывкой его этиловым спиртом, что сделало весь процесс производства бездымного взрывчатого вещества безопасным. И с 14 июня 1889 года промышленное производство пироксилинового пороха было налажено на Охтинском заводе.
В 1887 году Комиссия получила от русского военного агента во Франции сообщение, что на вооружение французской армии принята винтовка системы Лебеля калибром 8 мм, стреляющая патроном, снаряженным бездымным порохом. Пуля была свинцовая в мельхиоровой оболочке, заряд пороха в 2,7 г обеспечивал начальную скорость пули 610 м/сек. Для сравнения русская винтовка 1870 года при весе порохового заряда в 5 г обеспечивала начальную скорость пули всего 437 м/сек. Конструктор Лебель спроектировал интересный затвор[15], характерной особенностью которого было устройство на личинке боевых упоров[16], принимавших на себя усилие отдачи. Несмотря на серьезные недостатки, к примеру, подствольный магазин, система Лебеля была оружием, в корне разрешившим вопрос о переходе к скорострельным винтовкам с улучшенными баллистическими качествами.
Сергею Ивановичу Мосину предстояло творчески осмыслить европейский и свой опыт, найти новый путь в создании русской магазинной винтовки, предстояло не только выполнить колоссальную умственную работу, но и выдержать ожесточенную борьбу с конкурентами.
Во второй половине 80-х годов прошлого века вопрос о перевооружении армий малокалиберным магазинным оружием был решен окончательно во многих европейских странах. Медлительность России в перевооружении грозила ей серьезным отставанием и возможным повторением Крыма и Балкан. Надо было спешить с принятием винтовки уменьшенного калибра под патрон с бездымным порохом. Исключительно много в этом направлении сделала комиссия генерала Г. И. Чагина. За время своей работы с 1883 по 1887 годы она рассмотрела и подвергла испытаниям более 150 различных систем как отечественных, так и зарубежных изобретателей. И среди представленных образцов были не только заслуживающие внимание, но и абсолютно бездарные, устаревшие, а то и просто авантюрные, рассчитанные на легкую возможность урвать без усилий кусок жирного российского пирога. В конечном итоге комиссия пришла к выводу о необходимости уменьшения калибра, но так и не сделала окончательного выбора в пользу того или иного типа магазина. Это было скорее всего результатом того, что практические испытания имели для военного руководства России большее значение, чем теоретические и конструкторские исследования. Между тем глубокие теоретические исследования возможных путей развития стрелкового оружия могли бы значительно сократить время и обойти развитые европейские державы. Еще в начале века В. Г. Федоров справедливо отмечал:
«На протяжении многих десятилетий велись работы по вооружению царской армии, но так и не удалось ликвидировать пагубный разрыв между передовой технической мыслью русских изобретателей и нищенскими средствами, которые ассигновывались на конструкторские работы».
Даже комиссия генерала Н. И. Чагина, от которой зависела судьба армии, не могла все время посвящать испытаниям и отбору оружия, так как только председатель и один из членов не имели других служебных обязанностей. Все остальные вынуждены были работать в комиссии урывками.
В таких же стесненных условиях работали и все русские конструкторы-оружейники, не имевшие ни достаточных средств для исследовательской и конструкторской работы, ни опытной базы, оснащенной лучшим оборудованием и укомплектованной специалистами высшей квалификации. Сергей Иванович Мосин был далеко не в худшем положении, он все-таки работал на замечательном во всех отношениях заводе, испытывая только постоянный дефицит времени.
Нелегким для него был 1888 год. Получив задание комиссии приспособить его систему к калибру 3,15 мм, он энергично принялся за работу. А она предстояла немалая, так как необходимо было перепроектировать все параметры подающего и запирающего механизмов под габариты стволов, присланных из инструментального отдела Петербургского патронного завода, и, что значительно сложней, устранить недостатки, отмеченные на прошлогодних испытаниях.
