Духов стоял, высунувшись по пояс из командирского люка, внимательно наблюдая за дорогой. Куценко — опытный водитель, настоящий танковый ас. Ведёт машину быстро, уверенно, но в то же время и осторожно, не подвергая её риску. Вот впереди показалась обширная лужа, и Куценко убавляет скорость: под мутной дождевой водой может оказаться яма. Крутые колдобины преодолевает мягко, не допуская сильных ударов носом или кормой.
Дождь перестал, и на серо-мглистом небе выглянуло солнце. Приятно. Вообще всё необыкновенно удачно — подвеска для будущего танка, можно сказать, найдена. Она будет торсионной.
…Началось это примерно в километре от стрельбища. Испытательная трасса шла здесь по лесной просеке. По сторонам — высокие сосны. А на разбитой донельзя лесной дороге — сплошные выбоины, жёсткие корни, пни… Вот тут-то Духов сквозь рёв двигателя и лязг гусениц услышал странный хлопок, похожий на приглушённый звук выстрела. Неужели лопнул торсион? Он сделал знак Куценко остановиться.
Оказалось, что сломаны два торсиона — первого и пятого опорных катков левого борта. На левом стояли тридцатимиллиметровые стержни. Но, осматривая подвеску, Духов обнаружил признаки повреждений и некоторых торсионов правого борта, где стержни были пятидесятимиллиметровые.
— Разворачивайся обратно, — приказал он водителю.
Это было безрадостное возвращение. То и дело слышались жёсткие удары балансиров в ограничители, Двигаться пришлось на первой передаче со скоростью пешехода… Но и при этой скорости ощущалась сильная тряска, затруднявшая управление машиной.
Только через два часа они остановились наконец у ворот опытного цеха. Испытатели имели неважный вид — с ног до головы забрызганы грязью, усталые и хмурые. Танк стоял, накренившись на левый борт, как инвалид на костылях, в грязи по башню, с поломанной ходовой частью — вышли из строя не только торсионы, но и оси некоторых балансиров, подшипники опорных катков.
— Какой ужас! — воскликнул, хватаясь за голову, инженер Вейц. — Всё пропало. Полная катастрофа!
— Никакого ужаса нет, — угрюмо сказал Духов. — А тем более — никакой катастрофы. Есть обычные результаты испытаний, безусловно полезные. Что мы знали до сих пор о торсионной подвеске? Да ничего. Была голая идея и много разговоров о торсионах, точнее говоря — пустопорожней, беспочвенной болтовни. А теперь мы знаем, что торсионная подвеска — реальность, она работала, она может работать, а разве этого мало? Дело теперь за тем, чтобы обеспечить её надёжность, а это уже другой вопрос. Мы должны его решить и решим. Ясно?
По кислому лицу и встрёпанной фигуре Вейца трудно было судить, ясно ли ему это. Вейц очень боялся неприятностей.
— Эх, вы… генератор идей, — махнул рукой Духов и пошёл в цех.
В телефоне строгий голосок секретарши:
— Товарищ Духов, вас вызывает Жозеф Яковлевич!
— Намёк понял, Аделаида Ивановна. Прикажете немедленно?
— Да, он вас ждёт.
Зачем это он понадобился Котину? Официальный вызов к начальству почти всегда означает какую-то неприятность. Что-нибудь, вероятно, опять насчёт этой несчастной истории с торсионами? Но ведь всё уже обговорено и решено. На Т-28 никто и не собирался ставить эту торсионную подвеску. Не проектируется она и для СМК. А для будущего гипотетического танка он её доработает — уже приступил к изготовлению стенда для экспериментальных исследований. Подумал о том, что надо бы переодеться, но махнул рукой и как был — в комбинезоне и сапогах — вошёл в кабинет начальника СКБ-2.
В кресле у стола сидел, разговаривая с Котиным, молодой военный в танковой форме.
— Познакомьтесь, Николай Леонидович, — сдержанно, но значительно произнёс Котин. — Это слушатель мотомехакадемии…
Духову показалось, что он ослышался, — уж очень громкую и известную фамилию назвал Котин. Может быть, однофамилец? Но нет, сразу видно, что нет. Сын.
— Очень приятно, — машинально сказал Духов, пожимая руку вставшего с места военного. Тот оказался высокого роста, сутуловатым, на симпатичном молодом лице — приятная и словно бы виноватая улыбка.
— Товарищ прибыл к нам на завод на преддипломную практику, — продолжал Котин. — Дипломный проект намерен делать в нашем СКВ. Вы, Николай Леонидович, назначаетесь консультантом и руководителем практики. Поможете составить план, наметить тему и так далее. Дело знакомое, все мы были в таком положении. Вопросы есть? — Котин посмотрел на гостя, потом на Духова.
Те промолчали.
— Ну, тогда будем считать этот вопрос решённым. Идите, знакомьтесь, приступайте к работе.
«Вот так поручение», — озадаченно подумал Духов. Интересно, почему это Котин решил прикрепить такого необычного практиканта к нему, а не к группе Еремеева, где полным ходом идёт проектирование СМК, где начат уже монтаж первых броневых листов корпуса.
