Амалия погибла в ту ночь, когда мы отправились на охоту в лес? Этот пожар я видела из машины Эмиля и Жана, когда мы покидали резервацию. Но почему ее назвали первой заболевшей, и кто же стал ее жертвой…
Ох, Герман. Он был с ней в патруле. И стал бы подходящей пищей для зараженного вампира. Я постаралась не думать о его последних минутах. Он умер дважды, такое удается не каждому.
Часть пути я все-таки проспала в неудобной позе. Армейские грузовики-палатки не баловали своих пассажиров лежачими местами или пространством для ног. Но ощущение безопасности, когда тебя окружает такое количество патриотичных вооруженных людей, помогло мне отрубиться и даже согреться немного от тепла их тел и дыхания.
Грузовик остановился на развилке, и невыспавшиеся мужчины повыскакивали из кузова. Мне помогли спуститься, и махнули рукой в сторону видневшегося невдалеке забора.
Обнесенные, смешной для вампиров, сеткой рабицей высотой около двух с половиной метров, стояли низкие выцветшие палатки. На въезде в полевой госпиталь дежурили два солдата с оружием. Рядом — будка охраны и несколько вагончиков, куда и направились мои спутники.
Охрана осмотрела меня с ног до головы и, когда я приблизилась, жестко отчеканила:
— Вход для гражданских лиц запрещен. Уезжайте.
— Я представитель комитета и хочу видеть главного врача.
— Врача сейчас нет. — Он посмотрел еще раз на грузовик, в котором я приехала, и добавил, подумав. — Только десятки больных вампиров, которые не способны даже встать с кровати. Нечего вам тут делать. Скоро все закончится.
— Я буду ждать врача. — Его последняя фраза только укрепила меня в решимости попасть внутрь.
— В десяти минутах отсюда есть заправка, там можете ждать.
Охрана лагеря явно хотела, чтобы я ушла и оставила их в покое. Наверняка, они уже считали часы и минуты до издыхания последнего заболевшего. Нет зараженных — нет проблемы. Поправив сумку на плече, я недовольно сморщилась и, развернувшись, пошла назад по дороге. Скрывшись от их глаз за припаркованным грузовиком, я юркнула в кусты и, пригнувшись, стала продираться в обход в зарослях какой-то ужасно пахучей травы. Почва под ногами была болотистой, и ботинки кое-где чавкали зеленой жижей, утопая почти по щиколотку. В редких сухих местах встречались кривые деревца, отчаянно боровшиеся за жизнь среди рогоза, камыша и каких-то длинных стеблей с пушистыми семенами на каждой верхушке.
Обогнуть вход мне удалось примерно за полчаса, хотя без часов время я определяла весьма приблизительно. Вооружившись корягой, с трудом подкопала основание ограждения и немного поднатужившись вырвала его из земли. Теперь под сеткой можно было пролезть одной крупной собаке или похудевшему от голода консультанту.
Наконец, я была внутри. Грязная, уставшая, и довольная собой. Меня уже начинала пугать та легкость, с которой я нарушаю закон. И если пару часов назад я была полна мотивации установить свое видение справедливости, то сейчас я уже просто шла напролом, позабыв об осторожности. Мне хотелось наконец передать лекарство Леонарду и выдохнуть с чистой совестью. Пожать ему руку. Поблагодарить за все. Может быть даже обнять на прощание.
Глубокая ночь сменилась светлеющим серым утром, когда я приблизилась к большой палатке и пробралась внутрь. Привыкнув к полумраку под сводами тента, я разглядела ряды коек и обессиленные тела, умирающих от голода или болезни людей. В глаза сразу бросилась самая маленькая фигурка. Детская ручка лежала на краю переносной металлической кровати. Бледная, сухая кожа на пальцах натянулась, а лицо было закрыто грязными, спутавшимися волосами. Голова с двух сторон была зафиксирована двумя валиками из несвежего полотенца Тело мальчика было покрыто фиолетовыми гематомами под разорванной рубашкой.
— Владыка Аргий, — прошептала я, склонившись над ним. Слева на ближайшей койке лежал мужчина не то без сознания, не то уже отошедший в мир иной. И мне стало жутко от того, что я, возможно, пришла слишком поздно.
Глаза мальчика открылись, но он не смотрел на меня, а невидящим взором изучал потолок.
— Пришла посмеяться над немощным калекой?
— Я здесь, чтобы помочь. Где остальные, те, кто был на Соборе?
— Ты еще должна мне стакан своей крови. — С выдохом от нескрываемой жажды он провел языком по потрескавшейся губе.
— Вы больны. Вам не нужна моя кровь, вам нужно лекарство.
Аргий попытался наклонить голову, скосив глаза, чтобы посмотреть на меня, и в его бездонных зрачках появился проблеск надежды.
— Тебя прислал этот ничтожный ублюдок грязной французской шлюхи?
— Хетт не так плох, зачем же…
— При чем тут Хетт. Ты теперь на побегушках у нового владыки Леонарда? Чем он тебя подкупил, шантажировал, развел? Я в сотни раз его богаче. Я мог дать тебе все, даже вечную жизнь. — Его обезвоженные губы потрескались, а язык прилипал к небу, из-за чего голос стал похожим на шипение.
— Не понимаю. Разве вы не стали владыкой после третьего…