Это невыносимо! Просто невыносимо! Грудь Виктории разрывало от боли, от чужой боли, которую она никогда не сможет забыть.
Конт выбежал на улицу, стал у стены, уперся в нее руками и лбом и замер, тихо матерясь по-русски.
Спустя несколько минут он подозвал к себе переминающегося в стороне и шмыгающего носом Берта.
– Пусть ее разместят в пристройке. Если в тюрьме есть еще рабы, выпусти. Скажи друиде, чтобы присмотрела за ними. И найди ее дочь! Только не тащи ребенка, пока она в таком состоянии. Пусть ее помоют, переоденут, тогда приводи. Чтобы не испугать девочку.
Берт ушел, а Виктория так и стояла у стены, глядя на небо и жадно хватая ртом прохладный воздух. Голова была пуста, но она никак не могла согнать с глаз влажную пелену, в которой плавало избитое молодое женское лицо. Здесь ее и нашел брат Алвис.
– Кир Алан, у меня плохие новости.
– Кто бы сомневался! – попытался сыронизировать конт.
– Кирена Литина не причастна к смерти ваших ублюдков, и она не знает, кто сталкивал камень с горы.
– Ты ей веришь?
– Искореняющим не лгут, кир Алан.
Виктория кивнула. Она так и думала. Иначе было бы слишком просто.
– Брат Искореняющий, завтра мы едем на охоту, но перед этим мне хотелось бы исповедоваться, – с кровожадной улыбкой повернулся к ксену Алан.
– Прямо здесь?
Ого! В голосе удивление?
– Прямо сейчас!
– Я слушаю вас, кир Алан.
– Хочу признаться в убийстве барона Линя. – Конт широко усмехнулся.
– Когда вы успели? – недоверчиво воскликнул ксен.
Неужели ей удалось его удивить?
– В ближайшее время, брат Алвис.
Виктория вернулась в кабинет. Берт уже зажег белые толстые свечи в напольных кованых канделябрах, которые давали неровный свет достаточной силы для того, чтобы можно было читать.
– Берт, мне нужны карты местности. Пусть Рэй принесет.
Глаза щипало, и конт, потерев их, с удивлением понял, что на пальцах осталась влага. Слезы? Виктория никак не могла избавиться от наваждения – избитая, изуродованная женщина, вся вина которой – любовь к собственному ребенку. А ведь у всех ее рабов были матери.
– Берт, куда деваются пожилые рабы? У нас нет ни одного старика.
– Ваш отец, кир, продавал рабов, когда они достигали возраста сорока пяти лет.
– А дети откуда?
– Большинство отдано за долги. Покупать маленьких – невыгодно, а ваш батюшка умел считать деньги. Ольта продали родители, сказали, что кормить нечем, а Тура кир выкупил у проезжавшего мимо дворянина. Говорят, его отца казнили, а семью продали в рабство. Да кто теперь узнает правду?
– А что, ни разу не было такого, чтобы у рабов рождались дети?
– Отчего же не было? Было пару раз, – потупился Берт, – но вы объяснили всем, что впредь не потерпите подобного, а старый конт вас поддержал.
– И?
– И с тех пор ни разу не было, – уклончиво ответил слуга, покосившись на руку конта, в которой у того был зажат нож для заточки перьев. – Кир Алан, если вы все забыли, то стоит ли об этом вспоминать?
Парень сглотнул, словно его затошнило от воспоминаний, и угрюмо уставился в пол. Виктории как-то расхотелось знать, что реципиент сделал с ослушавшимися рабами. У двери раздался низкий голос Рэя:
– Не думайте о прошлом, кир Алан, думайте о будущем. Если Ирий лишил памяти, значит, так и нужно, и не нам идти наперекор его воле. Не ищите ответов в прошлом, живите здесь и сейчас.
И это верно.
Капитан вывалил на стол рулоны толстой бумаги. Спустя несколько секунд Виктория с легким трепетом склонилась над первой картой.
– Эту карту ваш отец получил вместе с дарственной на земли. – Рэй ткнул пальцем в небольшой обтрепанный лист.
Да уж… На белом фоне вычерчен кривой овал, разделенный на три части. На самой большой – средней – части крестиками помечены четыре деревни и два хутора, рядом от руки написаны названия и в скобках – количество проживающих людей. Сбоку нарисована башенка, изображающая Кровь. Пунктиром проведены границы между владениями, горы обозначены зигзагом, леса палочками. Земли, окружающие контство, обозначены как баронство Линь и баронство Роган, толстой кривой линией начерчена дорога, которую пересекают несколькими линий потоньше. Причем начинается дорога от пустого места за овалом и на пустом же месте заканчивается.
– Это что?
– Карта ваших земель, кир, – вздохнул Рэй. – Здесь, на фронтире, у всех такие. Только собственные владения и владения соседей. Я так мыслю, что остерегаются рисовальщики карт сюда соваться, вот и нет точной информации. Место опасное – игуши, беглые, разбойники, да и сосланные семьи не отличаются миролюбивым нравом. Зачем же лишний раз рисковать? А Наместнику пока эти территории ни к чему. Сами видите, горы, леса и ничего ценного, земли плодородной мало, чуть копни глубже, сразу на камень наткнешься. Погода опять же – то засуха, то дожди, то морозы и снег по пояс. Да что я вам рассказываю, словно вы не знаете?
Ага, как же! Просто Наместник перестраховывается, выдавая ссыльным дворянам минимум сведений.
– А другой карты нет? – недовольно пробурчал конт, и Рэй развернул следующий лист.
