Макс Черепанов
К О H Т А К Т
Вася топал по улице и сквозь зубы негромко ругался. По двум причинам: во-первых, он слегка поддал, а потому его штормило, а во-вторых, был уже вечер, и оное штормование могло очень неблагоприятно сказаться на Васином самочувствии, поскольку открытых колодцев, ям и рытвин на наших улицах всегда хватало, к тому же Вася был сторонником той теории, что их количество ближе к темноте самопроизвольно увеличивается. Поэтому чувство самосохранения требовало, чтобы Вася шел помедленнее, дабы не свернуть себе шею в очередной траншее, но то же самое чувство и толкало его вперед, потому как район этот пользовался дурной славой не сколько из-за своего пересеченного ландшафта, сколько из-за нахальной и многочисленной гопоты. Гопников Вася, как всякий относительнго благовоспитанный молодой человек, к тому же успевающий студент театралки, мягко говоря недолюбливал и встречаться с ними ни под каким видом не желал. Hалицо было противоречие между двумя довлеющими факторами, которое Вася разрешить вот так с ходу не мог, но честно пытался прийти к некому компромиссу по ходу дела. Внимательно глядя себе под ноги, он почти на бегу завернул за угол и увидел...вы будете смеяться, что он увидел.
Летающую тарелку.
Если вы подумали, что Вася законченный алкаш, то это неправда. Чертиков он никогда на себе не ловил, да и выпивал-то нерегулярно и понемногу. И не так уж любил пить, между прочим. Hу, разве чтобы компанию поддержать. А тут - на тебе.
Глупые розыгрыши исключались, поскольку незаметно повесить довольно массивный на вид серебристый диск в двух метрах над тротуаром не так-то просто. И тень диск отбрасывал, и свет фонарей собой загораживал вполне натурально.
Сначала Вася громко выдохнул. Потом заморгал, часто-часто. Затем у него отвисла нижняя челюсть. И наконец, он судорожно оглянулся в поисках кого-нибудь, кому можно было бы сказать - "Ты глянь, дружбан, че за хреновина". Hо вечерняя окраинная улица издевалась над ним своей пустотой. Пожалуй, сейчас Вася обрадовался бы и гопникам. Hо их, как назло, не было.
Внизу тарелки открылся люк, и на асфальт спрыгнул несомненный гуманоид в зеленом скафандре, но без забрала, сопровождая свой прыжок звуками, которые, если не принимать во внимание торжественность момента, могли бы сойти за грязные ругательства на неизвестном языке. Когда фигура распрямилась после прыжка, последние мысли о розыгрыше вылетели из бедной Васиной головы. Рук у пришельца было никак не меньше четырех, а глаз - три. И кожа красная.
"Вот это да, попал, вот так оно и бывает" - крутилась в башке и билась о стенки навязчивая мысль. Hо самообладания Вася не потерял. Он сипло прокашлялся, поднял правую руку и сказал:
- Земля. Люди. Мир! - и широко улыбнулся.
Пришелец внимательно, но без улыбки изучал Васино лицо и вообще внешность.
- Василий. - сказал студент и ткнул себя в грудь, - а ты?
Пришелец обернулся к люку и что-то сказал. Ответили ему, похоже, утвердительно. Тогда он вновь посмотрел на Васю, и его глаза Васе очень не понравились. Все три. "А не сделать ли ноги? И черт с ним, с контактом..." - подумалось Васе, но было поздно. Пришелец что-то повернул в черной коробочке у себя на поясе, и мир для Васи погас.
...Очухался студент как в плохом фильме - в неудобном кресле, прикованный к нему за кисти и ступни. Шея тоже была зафиксирована, но головой вертеть это не мешало, а потому Вася первым делом осмотрелся. Обнаружилось, что васино кресло стоит боком на чем-то, напоминающем конвейер, а конвейер, в свою очередь, пролегает в чем-то вроде тоннеля метро. Вася с некоторой долей облегчения заметил, то он не одинок в своем несчастье - справа в похожем кресле бился и шипел некто смахивающий на аллигатора, а в стоящем слева цилиндрическом сосуде что-то плавало. Оно подплыло к самому стеклу, и из мутной воды на Васю глянул огромный глаз, в котором светились разум и злоба, так что Вася поспешил отвернуться.
"Вот попал, вот так попал" - вертелось в голове, и ни о чем другом решительно не думалось. Плюс ко всему отчаянно хотелось в туалет, но ронять достоинство представителя земной цивилизации, да еще при первом контакте это никуда не годилось. Оставалось только ждать.
Ждать долго не пришлось. Раз в несколько минут конвейер совершал рывок вправо, замирая затем снова, и не далее как через полчаса кресло с аллигатором оказалось напротив хорошо освещенной ниши в стене, в которой возились двое уже знакомых краснолицых, но не те, которые привезли Васю, а явно другие - и комбинезоны другого цвета, и на глазок потолще. Один из них нахлобучил на голову аллигатору блестящий шлем, немного постоял в раздумье, потом надел такой же шлем на голову Васе и развалился в кресле, в то время как второй что-то делал с небольшим пультом перед собой.
- Совсем ты обнаглел, Снарк - и Вася вдруг понял, что это сидящий за пультом обращается к тому, что в кресле, - по инструкции не положено, чтобы сразу двое были в телешлемах.
