– Эволюция – процесс стохастический. Предсказать обличье живого существа – дело безнадежное: слишком многие из возможностей могут реализоваться. Какие признаки указывали в докембрии, что по Земле будут прыгать кузнечики или расхаживать жирафы?
– Могу подсказать вам ответ на этот вопрос. Или вам кажется, будто мы сами все напридумывали, начитавших священных книг и молитв? Это вовсе не так. Мою уверенность подкрепляет собственный опыт. Я даже не могу сформулировать эту мысль иначе: я видел Бога.
В убежденности Джосса трудно было сомневаться.
– Расскажите мне подробнее.
И он рассказал.
– О’кей, – наконец проговорила она. – Сперва вы были в состоянии клинической смерти, потом ожили, помните, как поднимались к свету из тьмы. Вы видели светящуюся фигуру и решили, что она-то и есть ваш Бог. Никаких свидетельств того, что именно этот огненный силуэт сотворил Вселенную и установил законы морали, вам не было предоставлено. Интересный экспериментальный факт. Но, конечно, вы были потрясены. Впрочем, есть и другие возможные объяснения.
– Какие же?
– Роды, например[37]. Начиная свою жизнь, человек по длинному тоннелю поднимается к свету. Конечно, младенец увидит ослепительное сияние, ведь ребенок провел девять месяцев во тьме. Представьте собственное изумление и потрясение при первом контакте со светом, цветом, тенями… с человеческим лицом – а на его восприятие мы наверняка запрограммированы. Быть может, если мы едва не умираем, одометр просто на какой-то миг возвращается к нулю. Поймите, я не настаиваю на своем объяснении. Это один вариант из многих возможных. Я просто хочу предположить, что вы неправильно истолковали свой опыт.
– Но вы же не видели ничего подобного… этому.
Он вновь поглядел на мерцавшую холодным голубоватым светом Вегу, а потом повернулся к ней.
– А вам не бывает не по себе… в вашей Вселенной? Что делать в ней человеку, как вести себя, если нет Бога? Слепо повиноваться законам, чтобы только не арестовали?
– Палмер, на самом деле вас смущает вовсе не это. Вы просто боитесь, что будете не центром, не венцом всего творения. Да, моя Вселенная упорядочена. В ней бездна законов – гравитации, электромагнетизма, квантовой механики, суперобъединения. Ну, а что до того, как себя вести… так ли уж сложно
– Вы считаете мир добрым и благородным. Да, – и не мне отрицать этого – в человеческом сердце находит место и доброта. Но сколько всяких жестокостей было совершено там, где не чтут Господа?
– А там, где чтут? Савонарола и Торквемада любили Бога, по крайней мере сами так утверждали. С точки зрения религии люди – это дети, которых необходимо припугнуть, чтобы они хорошо себя вели. Вы считаете, что люди будут повиноваться закону, только когда верят в Бога? Знакомый рецепт, иного и в голову не придет: всесильная полиция и всеведущий Бог, наказующий за те прегрешения, которые проглядела полиция. Вы недооцениваете человека, Палмер. Почему вы решили, что, если у меня нет вашего мистического опыта, я не смогу воспринять величия вашего Бога. Да наоборот! Я слушаю вас и думаю – как мал его Бог. Творец захудалой планеты, всего с несколькими тысячами лет истории – разве это достойно создателя всей Вселенной?
– Тут вы принимаете меня за брата Ренкина, Музей – это его территория. Я-то не возражаю против всех этих миллиардов лет. Просто считаю, что ученые ничего не доказали.
– А я позволю себе утверждать, что вы не поняли их доказательств. Зачем они людям, привыкшим обманывать себя всеми вашими религиозными «истинами», этой ложью? Только поверьте в то, что люди вовсе не дети, и сразу начнете проповедовать другое.
Короткое молчание нарушал только звук шагов.
– Извините, я, кажется, увлеклась, – проговорила она. – Со мной такое случается время от времени.
– Доктор Эрроуэй, честное слово, я внимательно обдумаю ваши сегодняшние слова. Вы подняли кое-какие вопросы, на которые мне самому хотелось бы найти ответ. Но позвольте и мне в свою очередь задать вам несколько вопросов? Хорошо?
Она кивнула, а он продолжил:
– Объясните мне, что такое сознание и откуда оно берется? На каком уровне возникает: среди молекул или уже среди этих самых дергающихся атомов? Еще вопрос – отвлечемся от биологии, – какая наука может научить ребенка любви? И еще…
На руке Элли звякнул сигнал. Должно быть, Кен наконец собрался сообщить ей долгожданные новости. Если так, совещание затянулось. Возможно, ее ждут хорошие вести. Она поглядела на буквы и цифры, проступившие в жидком кристалле: ее вызывали из офиса Кена. Телефонов поблизости не оказалось, но через несколько минут им подвернулось такси.
– Извините, что я так внезапно вас покидаю. У нас был очень интересный разговор. Я тоже обдумаю ваши вопросы… Кажется, вы хотели что-то добавить?
– Да. Каким способом ваша наука способна удержать ученого от обращения ко злу?
