Дилемма, интересующая каталонских социолингвистов, возникающая в простых ситуациях доминирования исторического языка над другим, должна быть пересмотрена в случае, когда имеется более чем два языка. Мы считаем, что дело не только в увеличении числа языков, но и в новом распределении сил. Рассмотрим понятие диглоссической оправки (enchassement diglossique), разработанное Ж.-П. Кальве для обозначения сложных ситуаций, включающих противопоставление диглоссических оправок [Calvet 1987: 47].
«Триглоссия указывает на тип языковой ситуации, характеризующейся равным распределением коммуникативных функций между следующими языками: местным и двумя более развитыми, одним из которых является заимствованный мировой язык».
Диглоссию или триглоссию необходимо отличать от билингвизма и многоязычия, понимаемых как способность говорящих произносить и понимать высказывания на двух и более языках.
Согласно Ж.А. Фишману лингвистическая общность:
• может быть одновременно маркирована билингвизмом и диглоссией;
• может характеризоваться лишь диглоссией (когда элита страны при необходимости говорит на иностранном языке, а остальная часть населения – на других языках);
• может быть отмечена только билингвизмом (при наличи иммигрантов в принявшей их стране);
• может не отмечаться ни билингвизмом, ни диглоссией (при распространении в стране и использовании в обществе только одного языка).
Отсюда можно сделать следующие выводы.
Наличие различных языков внутри одной общности не представляет собой исключительную историческую ситуацию. Речь, наоборот, идет о константе. Общность, отмеченная только одним языком, не является языковой группой в прямом смысле этого слова. В нашем понимании диглоссия опирается только на многоязычные группы и выглядит следующим образом.
Официальный язык – региональные языки – этнические языки.
Региональные языки – этнические языки.
Официальный язык – региональные или этнические языки.
Только в данных случаях можно говорить о возможной иерархичности среди трех языковых групп.
С точки зрения языковых контактов можно говорить о неустойчивой диглоссии, при которой разные языки сосуществуют и распределяют между собой разные коммуникативные функции. Данное определение не указывает на то, что население определенной территории владеет двумя или более языками, но отмечает их функциональное распределение в соответствии с деятельностью говорящих. «Диглоссия часто, но не всегда соседствует с многоязычием» [Fishman 1971: 53]. Согласно тетраглоссической типологии можно выделить четыре основные функции языка: локальную, посредническую, указательную (referentiaire) и мифическую. Локальную функцию выполняют все местные языки, посредническую – региональные. В городах они частично выполняют сходную функцию, но в основном она принадлежит официальному языку страны.
Итак, речь идет о диглоссии (или плюриглоссии), но о диглоссии неустойчивой, так как высшие функции, связанные с властью, социальным ростом почти исключительно выполняются элитным (иногда иностранным) языком, а не многочисленными местными языками.
Региональные языки, наоборот, используются для межэтнических отношений и контактов. Наконец, они служат языками местной администрации, юстиции в отношениях с малообразованным населением, языками религии и прессы. Они вошли почти во все сферы региональной и национальной деятельности в стране и занимают «высшее» положение по отношению к «низким» этническим языкам. Подобное развитие определено многими причинами: привилегированным положением в столице, в армии, в современной музыке, транслируемой по основным каналам радио и телевидения, и т. д.
Разнообразие средств коммуникации, обогащение личного лингвистического набора представляет собой определенную гарантию защиты и социального роста. Навыки данной престижной разновидности языка являются признаком социального и экономического успеха. Данное разнообразие ни в коей мере не мешает ни личному, ни национальному развитию. Кроме того, оно является неоспоримым преимуществом. Проблема состоит лишь в организации и управлении.
