– Смотря кому, – поморщился Лоретти, – мне так работы хватает.
– Вот как, вы продолжаете работу? – Для меня это было новостью.
– Делаю кое-что.
– Когда же нас все-таки отправят на Землю? – снова задала вопрос Долорес.
– Не знаю. Это должен решить мистер Роу.
– Ну а ваше мнение?
– Я думаю, что базу нужно ликвидировать. Откачать воду из шахты вряд ли удастся, а бурить такую толщу скал невозможно.
– Правильно! – хлопнул рукой по столу Милн. – Вот это слова! Приятно слушать!
Лоретти встал со стула:
– Прошу извинить, у меня – дела.
Я тоже поднялся:
– Спасибо за кофе, Долорес! Мне нужно с вами поговорить, сеньор Лоретти.
Он удивленно поднял брови.
– Пожалуйста, но только не раньше чем через час. Я
должен закончить опыт.
Я провел этот час у себя в комнате, пытаясь разобраться, чем была вызвана удивительная метаморфоза. Чем больше предположений я строил, тем меньше что-нибудь понимал.
Так ничего и не решив, я направился к Лоретти.
Дверь комнаты Милна была открыта. Я заглянул туда.
Долорес босиком, в шортах мыла пол. Милн, с видом пай-мальчика, без ботинок, поджав ноги, сидел на тщательно застеленной кровати. Окно было распахнуто, и даже видневшееся в нем небо имело какой-то непривычно голубоватый оттенок.
Поистине день чудес!
Долорес меня заметила и, откинув тыльной стороной руки прядь волос, улыбнулась:
– Не правда ли, мистер Клинч, Милн – ужасная неряха?!
Я неплохо разбираюсь в женских ногах и могу сказать без преувеличения, что у Долорес они выше всяких похвал.
Увы! Детективу часто приходится приносить в жертву самое лучшее, чем может жизнь одарить мужчину. Впрочем, лирику побоку! Мне предстоял важный разговор, который мог кое-что прояснить.
Я постучал в дверь Лоретти.
Он сидел за микроскопом и кивком головы предложил мне сесть.
Я огляделся по сторонам. В комнате был идеальный порядок. В углу, над кроватью, висела фотография молодой девушки, почти ребенка. Мне невольно вспомнилась история с несовершеннолетней дочерью миллионера.
– Поглядите, мистер Клинч, металлургический завод в миниатюре.
Я подкрутил окуляры по своим глазам. В капле на предметном столике копошились какие-то твари.
– Бактериологическое разложение осмистого иридия, –
пояснил Лоретти. – Полный переворот в технике. Огромная экономия, не нужно ни электрического тока, ни сложного оборудования. Все идет без вмешательства человека.
– Да, занятно. Но какой сейчас в этом толк, если шахта затоплена, а другого места для добычи на планете нет? – Я
намеренно задал этот вопрос.
Меня интересовало, как он воспринимает все случившееся.
– Не беда! – ответил он небрежным тоном. – Тут у меня подготовлено несколько штаммов для отправки на Землю.
Не удалось тут, наладим там.
– А это не опасно?
– В каком смысле – опасно?
– Все-таки бактерии. А вдруг они вызовут на Земле какую-нибудь эпидемию?
– Исключено!
– Почему?
Он достал из стола коробку с сигарами. Это были мои любимые «Корона-корона», и я с удовольствием закурил.
– Видите ли, мистер Клинч, – сказал он, выпустив большой клуб дыма, – здесь, на Мези, никогда не было животной жизни, поэтому и опасных для живого организма бактерий быть не может. Они просто не смогли появиться в процессе эволюции.
– А если они, попав на Землю, приспособятся вместо осмистого иридия паразитировать на живых существах?
– Не думаю. Тогда это уже не те бактерии. Кроме того, будут приняты все необходимые меры предосторожности.
Концерн «Горгона», куда я собираюсь их передать, обладает огромными возможностями.
Я чуть не проглотил от неожиданности собственный язык. Передо мной сидел человек, который совершенно открыто говорил о своих связях с «Горгоной».
– Как?! Вы собираетесь помимо КОСМОЮНЕСКО
передать их концерну?
–
Почему помимо? Они пройдут санитарно-эпидемиологический контроль КОСМОЮНЕСКО, а
Роу не будет возражать. Чистый иридий нужен позарез.
Здесь его добыть не удалось, нужно расширить добычу на
Земле. Я даже хотел просить вас захватить два штамма с собой.
Нет! Это был либо дурак, либо величайший негодяй из всех, которых мне приходилось встречать. Ничего не скажешь, ловко! Сначала – диверсия здесь, а потом – обогащение «Горгоны» за счет КОСМОЮНЕСКО.
Все же нужно было делать вид, что у меня не возникло никаких подозрений.
Я решил переменить тему:
– Чем вы объясняете сегодняшний торжественный завтрак в полном сборе?
Он поморщился и раздавил в пепельнице сигару.
– Людям иногда надоедает валять дурака, мистер
Клинч.
– И вам тоже?
– И мне тоже.
– А я уже подумывал, нет ли тут каких-нибудь бактерий, вызывающих умопомешательство.
– Таких бактерий тут быть не может, я уже объяснял почему.
Я тоже погасил сигару и встал.
– Очень благодарен вам за беседу. Если не возражаете, зайду как-нибудь еще.
– С наручниками?
– Пока без них.
Он снова занялся своим микроскопом. Я подождал, пока его мысли не переключились целиком на работу, и спросил:
– Чем вызван взрыв в шахте?
– Не знаю, – ответил он, не отрываясь от окуляров. –
Это не по моей части, спросите Милна.
– Милн считает, что был взрыв газа.
– Значит, взрыв газа.
– И о смерти Майзеля вы ничего не можете мне сообщить?
