Контейнер «Россия» полностью

Военной осенью 1916 года немецкая сторона приняла решение об отступлении из Вердена. К этому моменту Франц Кафка уже более шести недель был полон решимости написать большое произведение о бегстве Наполеона из России зимой 1812 года – роман: по возможности, РОМАН ГАЗЕТНЫЙ.

Подобный текст печатается с продолжением в газете. Его размещают рядом с информацией из товарного мира (рекламными объявлениями, новостями) с его несмолкаемым гулом, который, подобно журчанию ручья или шуму речных волн, дает нам уверенность в том, что в мире всё нерушимо: наши привычки и наши города какое‐то время еще продержатся – и звезды во вселенной не погаснут в одно мгновенье, и тишина подземного мира не поглотит в один миг земной шар. Газеты нужны, чтобы убеждать наш разум в том, что всё в порядке.

В такую среду Кафка и хотел встроить свое повествование о крушении Grande Armée. Император предвидел многое, но события тех дней его удивили. Кафка считал, что из публикаций в газете мог бы получиться популярный сборник исторических анекдотов. Среди немногих бумаг, которые сжег Макс Брод, друг и соратник Кафки, были и мелко исписанные страницы, начало этого проекта. Не потому, что Брод судил о них иначе, нежели о других неопубликованных рукописях грамматиста и пророка, а потому, что, бросив эти страницы в огонь, он решил не подчиняться распоряжениям Кафки. От проекта остались лишь разрозненные заметки и рассказы третьих лиц, с которыми Кафка беседовал в одной из кофеен.

Владелец панорамы в Оломоуце (недавно он построил ярмарочный павильон в Праге) долго слушал, о чем говорил в кафе Кафка. Предприниматель совершенно не уловил грамматической и поэтической точности формулировок писателя, слова которого трудно было разобрать из‐за царившего в помещении гула и реплик сидевших за их столом собеседников. Его очаровывали «ситуации» и «сцены», а не языковые формулировки. Общим между ним и Кафкой было желание служить средствам массовой информации: газете, ярмарке. Впрочем, предприниматель не одобрял увлечения Кафки газетами – газеты были, по его мнению, чтивом для плебеев, в то время как целевой аудиторией своей панорамы он считал ОБРАЗОВАННУЮ ПУБЛИКУ: сражения Наполеоновских войн интересовали и того, и другого (хотя Кафку интересовали лишь несколько из них!).

Один из участников застолий в пражском кафе, Герхард Кунце из Германского рейха, обычно понимал всё неправильно. Слушая, он слишком волновался. Раскрасчик оловянных солдатиков по профессии, он с жадностью внимал разговорам. Задававшего тон беседе редактора одной газеты он считал более важной персоной, чем Кафка, и жадно проглатывал все его высказывания, лишь поверхностно следуя за словами заикавшегося писателя. Писатель рассказывал о своих замыслах (Наполеон в те дни был для него главной темой). Некоторые сведения об утерянном тексте Кафки исходят от Герхарда Кунце, по крайней мере, кое‐что из приведенного ниже. Как уже сказано, свидетельства этого человека ненадежны.