Паула рванула на себя створку. Каакко сидела на полу. Её пышная причёска, покрытая слоем лака, стала совсем бесформенной. На лбу кровоточил свежий порез.
Паула выругалась и вышла наружу. Отменив вызов спецназа, перезвонила Медведю.
– Какая ещё надпись? – нахмурилась она. – Скоро буду. Здесь отбой.
Закончив разговор, она велела Ритве выйти из контейнера и отвела её в дом. Подозрения Паулы подтвердились ещё в прихожей: Ритва Каакко оказалась алкоголичкой.
В больших синих пакетах из «Икеи» лежали многочисленные пустые бутылки.
– Теперь меня уволят… – ныла Каакко, которую Паула усадила на диван в гостиной. – Юхана никогда меня не любил, не то что Хански…
– В доме есть аптечка?
Каакко посоветовала поискать в ванной. Паула быстро нашла то, что требовалось, но задержалась, изучая лекарства Ритвы: успокоительное, снотворное, антидепрессанты…
Несмотря ни на что, в доме было чисто. Каакко была из тех, кто умеет скрывать свою зависимость.
Паула обработала лоб Ритвы перекисью водорода. Порез был небольшой, хватило бы и пластыря, но Паула предпочла наложить повязку. Каакко сбивчиво поблагодарила.
– Так, а теперь расскажите, почему вы вдруг сорвались домой, – сказала Паула и вытащила из-под стеклянного столика табуретку.
Каакко выдохнула, обдав Паулу облаком перегара, и начала свой рассказ с событий вчерашнего вечера – с того момента, как Паавали Кассинен позвал её в студию.
– У Паавали был виски, а мне его категорически нельзя. Но раз художник угощает… В общем, я так набралась, что утром не помнила, как оказалась дома. Потому и опоздала на работу.
Каакко не сразу поняла, почему охранник удивляется количеству контейнеров. Но потом память понемногу начала возвращаться. Когда Ренко поинтересовался, где контейнер Кассинена, Ритва в ужасе вспомнила, что сама поменяла дату доставки, будучи пьяной.
– Потом я увидела, что один контейнер заказан на мой адрес. Я испугалась, что Джерри здесь, у моего дома, причём по моей собственной вине. Вот и поспешила сюда.
Приехав к дому, Каакко зашла в контейнер, где в ярости ударилась головой о стену. «В ярости по отношению к себе», – уточнила она.
– Значит, это вы изменили дату доставки контейнера Кассинена. Вы уверены?
– Абсолютно.
– Но другие заказы – не ваших рук дело?
– Нет, зачем мне это… – прохныкала Каакко.
Паула ничего не ответила – лишь подумала, что если Каакко в беспамятстве зашла в систему, то зайти туда мог любой другой человек, оказавшийся рядом.
– Вечером вас было только двое?
– Насколько я помню, да.
– Мы это проверим.
Зазвонил телефон. Это был Хартикайнен. Паула извинилась и вышла, чтобы ответить.
– Он воскрес! – услышала Паула, едва поднеся трубку к уху.
– Кто?
– Телефон Джерри. Он в Вуосаари.
– В Вуосаари? Минутку, – Паула вернулась в гостиную. – У вас есть доступ в систему из дома? – спросила она Ритву.
– Разумеется.
– Можете проверить, отправлялись ли контейнеры в Вуосаари?
– В порт?
– Да, или куда-то неподалёку.
Паула прошла за Каакко в кабинет. Компьютер загружался мучительно долго.
– Наши контейнеры частенько оказываются в порту, ведь они путешествуют по всему миру – сказала Каакко, входя в систему.
Она несколько оживилась, ощутив, что может принести пользу.
– Меня интересуют последние сутки, и особенно – утренние заказы.
Каакко пролистала записи и покачала головой.
– Со склада туда ничего не отвозили. Зато сегодня из порта отплывают два наших контейнера. В Травемюнде их должны доставить на одном грузовике. Затем один отправится во Францию, а другой через Гамбург… секунду… в Намибию.
Паула склонилась над плечом Каакко и заглянула в монитор.
Что, по словам Медведя, было написано на фото Раухи и Джерри?
– Ты слышал? – сказала она в трубку, поставив вызов на громкую связь.
– Когда отплытие? – спросил Хартикайнен.
Каакко вбила запрос, поправила съехавшие на нос очки и внимательно всмотрелась в экран.
– Если всё по графику, то судно вышло из порта пятнадцать минут назад.
Во сне Джерри видел кромешную тьму, и она никуда не делась, когда мальчик открыл глаза.
Он скатился с матраса, но падать было некуда. Тонкое одеяло было незнакомым – он почувствовал это, хоть ничего и не видел.
Он поморгал, но темнота не отступала. Поначалу, на границе между сном и явью, она казалась даже приятной. Но постепенно он осознал, насколько это странно – летом даже среди ночи, даже за плотными шторами не скрыться от света.
Тьма казалась бесконечной, словно он парил в беззвёздном космосе. Его мутило.
– Эй! – крикнул Джерри, и ему тут же ответило эхо, которое вскоре затихло.
Он снова закричал, и отзвуки голоса помогли представить размеры помещения. По ощущениям, он находился как будто внутри куба.
Джерри вспомнил, как сидел на кожаном диване, а кто-то протягивал ему бокал, наполненный виски со льдом: три кубика в золотисто-бурой жидкости.
– Это бурбон, он успокаивает. Маме с папой не говори, – прозвучал мягкий голос.
