Она провела рукой по этой щели вверх и вниз, затем стала шарить по стене. Ни дверной ручки, ничего. Двинулась дальше – может, дверь всё же окажется с противоположной стороны. Она вдумчиво исследовала поверхность обеими руками, стараясь охватить как можно большую площадь. Металл был гофрированным.
Рука снова коснулась щели. Женщина поводила рукой вокруг неё и убедилась, что обошла комнату целиком, и это была та же самая щель, что и раньше. Никакой возможности открыть дверь по-прежнему не обнаруживалось. Она попыталась найти всему этому хоть какое-то разумное объяснение.
Гулкий пол.
Гофрированные стены.
Дверь, которая не открывается изнутри.
Дверь, которая не открывается вовсе.
Разве это не опасно – запирать человека в помещении, которое нельзя открыть изнутри? Кто мог это сделать?
Если станет жарко, она умрёт от жажды. Как оставленный в машине ребёнок, собака или…
Или как запертые в грузовом контейнере беженцы.
Эта мысль казалась настолько невероятной, что на её осознание потребовалось время.
Её заперли в металлическом ящике.
Женщина осторожно отступила от стены. Нащупала матрас и опустилась на него, чтобы унять панику и собраться с мыслями.
He похищение ли это? Что, если кто-то привёз её в другую страну и продал в сексуальное рабство? Что, если её будут держать взаперти, а потом убьют?
Кровь застучала в голове, к горлу подступила тошнота. Мозг тщетно пытался придумать какое-то более оптимистичное объяснение происходящего.
Вдруг что-то ударило в стену снаружи.
Женщина вскочила и прислушалась. Ещё удар – на этот раз ближе к двери.
Если это похититель, нужно вести себя как можно тише, встать в углу у двери и дождаться, когда она откроется. Но вдруг это кто-то ещё? Вдруг она находится в порту в окружении сотен контейнеров и это единственный шанс выйти на свободу?
Желание выбраться становилось невыносимым, оно уже победило здравый смысл. Она стала колотить в стену и кричать, это был вопль без слов, ей просто хотелось наружу, на свет.
Увидеть солнце – то самое, которое в её родной стране светило иначе, чем здесь.
На фоне собственного крика она расслышала скрежет, раздавшийся откуда-то снизу. Затем внутрь контейнера проник свет. Женщина двинулась к нему на ощупь. В нижнем углу появилось отверстие. Она опустилась на колени и заглянула в него. Отверстие было маленьким и круглым, она приблизила к нему лицо – свет хоть и слепил глаза, но он же сулил и безумную надежду. Она закричала снова, на этот раз членораздельно: «Здесь человек! Human[6]! Откройте! Я хочу наружу! Здесь человек!»
Вдруг свет снова пропал, отверстие закрыли с той стороны. Женщина снова не могла ничего разглядеть и пыталась отыскать его на ощупь. Пальцы наткнулись на металлическое кольцо, которое просунули внутрь.
Это был конец шланга, и в тот момент, когда она осознала это, из него хлынула вода.
Она вскрикнула, отпрянула и присела от страха. Вода тут же залила весь пол, обувь, и брюки женщины промокли насквозь.
Вода была холодной. И она всё прибывала. Женщина чувствовала, как потоки охватили её бёдра.
Было ясно лишь одно: очень скоро ей предстоит умереть.
Контейнер наполнится водой, и она погибнет.
Её мёртвое тело будет плавать в контейнере, словно угодившая в садок крыса.
Она больше никогда не увидит солнца.
И маму.
Солнце давило на город. Люди двигались медленно, жара словно пригибала их к земле.
Аки Ренко стоял на автобусной остановке, одетый в джинсовые шорты, кроссовки и чёрную футболку с надписью System Of A Down.
Взъерошенные волосы и тёмные очки делали его похожим скорее на простого парня, нежели на полицейского.
– Ездил на концерт? – поинтересовалась Паула, когда Ренко запрыгнул в машину, едва она остановилась.
– В Париккала вчера был побит температурный рекорд, – ответил Ренко.
Разгоняясь, Паула растянула рот в улыбке, хотя на самом деле неформальный вид напарника был ей не так уж интересен. Она заметила, что Ренко оценивающе разглядывает её – вероятно, размышляя, как следует отнестись к её реплике. Паула решила не подавать виду, что уловила взгляд, и невозмутимо сосредоточилась на дороге. С такими, как Ренко, нужно всегда быть начеку, иначе они начинают допускать вольности и переходить в рабочих отношениях границы дозволенного.
– Когда ты позвонила, я был с супругой в магазине. Тебе пришлось бы ждать, если бы я пошёл переодеваться. Что лучше: не тот внешний вид – или если бы я опоздал?
Вопрос прозвучал столь бесхитростно, что Паула решила быть снисходительной.
– Лучше быть вовремя, – ответила она.
Ренко расслабился, поднял очки на лоб и вытянул ноги.
– Отличный у тебя «Сааб», таких больше не делают. Жаль, шведы продали компанию в Китай. Впрочем, ничего не имею против китайцев. Скорее, против шведов. Это ведь модель 9–5 второго поколения?
– Ему больше десяти лет, – сказала Паула, не зная ответа на этот вопрос.
