- Вы что, читать не умеете? На двери бумажка висит, на ней ясно написано кому сколько раз надо звонить. Вы вот сколько раз позвонили? Один. Это мне. Но вы не мой гость! Ясно?
Когда у вошедшего лопнуло терпение, он заявил:
- Слушай, ну, хватит уже! Открыл, на том тебе и спасибо. Я к Кирлонду Лотту. Где его дверь?
- Вона. - Обиженно указал Дюк.
Упреждая вторжение в комнату незваного гостя, Кир выглянул в коридор.
На пороге стоял Максим Яров с большой дорожной сумкой в руке. С его форменного непромокаемого плаща струйками стекала вода, образуя на полу мелкие лужицы. Увидев Кира, Максим широко улыбнулся и чуть виновато спросил:
- Я без приглашения. Можно к тебе?
- Конечно. Входи.
Кир постарался не выказать удивления. Взял у гостя сумку и предложил оставить плащ в коридоре. Дюк, с любопытством прислушивавшийся к беседе, тут же заметил:
- Пол-то кто вытирать будет? Ишь, какие лужищи натекли! Чей гость, тот и трет!
Только теперь Кир заметил, что мокрые сапоги Макса тоже оставляют отнюдь на чистые следы.
- Погоди. Я тебе тапочки принесу. - Попросил Кир, и снисходительно бросил Дюку. - Не нервничай, вода чистая, высохнет.
- Ну, да, конечно! Может, ты ей прикажешь? Может, магией высушишь? Если Руза заметит лужи, вам поздоровится. Так и знай!
- Не заметит! - заверил Кир.
Пропустив гостя в комнату, он плотно закрыл дверь.
- Строгий у тебя сосед! - улыбнулся Максим. - Не забалуешь! В Общем районе жить - еще то удовольствие. А я думал, эльфы в хороших квартирах живут...
- В разных. - Не вдаваясь в детали, подвел итог Кир.
- Ага!
Максим бросил дорожную сумку в угол и нервно заходил по комнате. Учитывая размеры жилища эльфа, особо разбежаться ему было негде, пять широких шагов от дверей до окна и четыре от дивана до шкафа, вот и вся комната. Сидя на диване, Кир ждал, но увидев, что метания гостя затягиваются, мягко напомнил:
- Может, присядешь и расскажешь, что у тебя стряслось?
Максим на миг замер, а потом спросил невпопад:
- У тебя выпить есть?
Кир встал, молча подошел к стенному шкафу, достал початую бутылку "Гремучего змея" и две рюмки. С другой полки вынул соленое печенье и белые орешки изогнутой формы - неизменное лакомство эльфов. Потом уточнил:
- Кофе будешь? Слушай, а может, тебе поесть чего-нибудь согреть?
Максим рассеяно помотал головой:
- Нет, не надо.
Он вынужден был прервать променад по комнате и сесть за стол, потому что Кир поставил рюмки и начал разливать спиртное. Залпом осушив свою, Максим со стуком поставил ее на стол, и тут заметил синий пузырек с гурарой. Схватив его, он воскликнул:
- Кажись, гурара. Можно я отхлебну?
- Помереть хочешь?! - Кир вырвал у него пузырек. - Гурару с алкоголем - верная смерть. Заснешь навеки.
- А сам, небось, пил и сейчас пить собираешься! - обижено произнес Максим.
- Я давно пил. К тому же я - эльф, меня берет меньше. У меня сегодня весь день голова болела, вот я и глотнул. А что у тебя болит? Зачем тебе зелье?
Максим залпом опрокинул содержимое рюмки и произнес с чувством:
- У меня душа болит! - сказал Максим с чувством.
Он налил себе "Змея", опрокинул вторую рюмку, вздохнул и начал рассказ.
Утром Стас Кашинский вызвал Максима к себе в кабинет. Капитан Яров и помыслить не мог, чем закончится для него эта встреча. Кашинский сидел за столом и курил свою любимую янтарную трубку, все как обычно, только вид у него был какой-то странный, затравленный что ли. Но Максим не придал этому значения. Люди редко замечают душевное состояние друг друга, и конечно, спасатель не мог догадаться, что начальник не спал всю ночь.
После жалобы из "Золотого Дракона" Брег Лески позвонил полковнику Кашинскому и приказал ему уволить весь провинившийся отряд спасателей. Никакие оправдания не помогли. В приказе ясно говорилось о превышении полномочий, злоупотреблении властью и незаконном применение табельного оружия, приведшем к гибели гражданского населения - атланта и двух троллей, которые случайно зашли погулять в запретную зону. В результате преступных действий спасателей ранение получили два сотрудника "Золотого Дракона", приехавшие на выполнение ответственного задания. Видимо тут ар Данир Сетх вспомнил и посчитал не только вывихнутую ногу Радко, но и поцарапанную руку Кира. Зато в своей жалобе он позабыл о боевом ящере, погибшем при нападении.
Кашинский отказался признать преступные действия своих подчиненных и потребовал провести расследование. Брег Лески засмеялся:
- Какое расследование!? Ты шутишь, Стас?
Но все же несколько сдал позиции,
- Ладно, пусть твои бойцы служат! Уволь только их командира, капитана Ярова.
- Но, господин командор...
- Уволь! И я тут же подпишу твое давнее прошение, о переводе в штаб. Учти, Стас, это все, что я могу для тебя сделать. На меня тоже давят, да еще как! Если откажешься, Ярова арестуют за злоупотребление властью, а тебя, скорее всего, отправят в отставку. Так что подумай!
Кашинский думал всю долгую ночь. Утром, на работе, он принял окончательное решение. Связавшись по личкому с женой, он сказал:
- Дорогая, мое прошение наконец-то подписано. Теперь у нас будет спокойная жизнь!
