За полтора года многое произошло. За холодильники нам выписали по четыреста пятьдесят трудочасов — срезали полтинник за то, что отдали довозить их другой бригаде. Цсофику осудили условно, как и предполагал батя, наложили штраф в минус три тысячи трудочасов и выдали жилплощадь — пятьдесят квадратных метров в новостройке для модификантов. Пошла учиться не то на медика, не то на космобиолога.
Мне выдали благодарность и взяли в члены профсоюза. Мы же с батей ещё четыре раза слетали до Камы и обратно, возили те же холодильники, пылесосы и прочую бытовую дребедень, напичканную драгоценностями. За исключением пару внеплановых досмотров Инспекции и имперских пограничников — никаких проблем не возникало.
А спустя полгода, как я прошёл испытательный срок, произошла ротация направлений. Наше четвёртое теперь занималось Иерусалимом, а также далёкой Новгородской Иерархией и ещё более мелкими державами.
Батя сказал мне получить местное высшее образование.
— Нафига? — прямо спросил я.
— Товарищу Чигулимскому нужен парень с корочками. Чтобы махинациями разными заниматься.
— Хочешь меня сухопутной крысой сделать?
— И не надейся! Не боись, учись давай.
Планетка Хайфа была каменного типа, но ледяная, крутящаяся далеко на задворках системы. Иерусалимская республика, карликовая по своей сути и владеющая всего сотней бедных звёздных систем в распоряжении, имела грандиозные планы по её терраформированию. Но, увы, пока кто-то из местных чинуш в новостях заявил, что при нынешнем финансировании окраин процесс получится начать только через четыреста пятьдесят лет. То ли дело — соседняя Суздальская Империя, открывающая для проживания новую планету раз в пятилетку. Даже наш Челябинск в этом плане куда лучше.
И вот, на этой планете стоял купольник, где и расположилась итальянская кафешка.
Кто-то заметил, что всю космическую эру мода на древние кухни чередуется каждые лет двадцать. Нет, конечно, отечественные столовые, «узбечки» и дорогие рестораны оставались популярны всегда. Но бум модных национальных кухонь вполне чётко подчинялся такому циклу.
Когда папаша познакомился с мамашей, по всем ближайшим планетарным кластерам тоже была в моде итальянская кухня со всеми этими пастами, карбонарами, бокаччо и прочими названиями, которые запоминаешь только с третьего раза. Итальянцы! Кажется, крохотная национальная автономия была в наших краях только в Союзе, на планете Пермь. Ну, может, ещё есть пара посёлков у соседей, в Империи. Народность настолько редкая, что одним упоминанием «настоящей итальянской рецептуры» можно сделать неприличную кассу. Что и говорить про «настоящего итальянского повара». Но продолжалось это в прошлый раз недолго. Через лет пять, по воспоминаниям папы, все помешались на китайско-японской кухне, которую почему-то называли «восточной».
Вообще, китайские державы расположены далеко на Западе Рукава, а на востоке — Дальний Восток, дикий, полный космофауны и почти начисто лишённый всякого намёка на китайскую традицию. Позже мне объяснили, что на одной из древних планет всё было по-другому, Китай — справа, а Бессарабия — слева.
— Бать, а почему так? — спросил тогда я.
— Так надо!
— Бать, а почему планеты называют так странно?
— В честь городов.
Каких городов? Ведь планета, если на ней живёт больше миллиона человек, и есть — город! В общем, с детства меня преследовала мысль, что всё в моём мире названо через одно место. Я тогда ещё даже не знал, какую подлянку наше общество приготовила людям с моим именем, но нехорошее предчувствие уже возникло. Впрочем, восточная кухня мне нравилась больше всего, и когда папаша брал меня на каникулах в рейсы, я с удовольствием обедал на орбиталках лапшой с креветками.
Так вот, к разговору о кухнях. Когда я учился в средней школе, повсеместное увлечение восточной кухней сошло на нет, и во всех орбитальных ТРЦ стала популярна татарская кулинария. Эчпочмаки, чак-чаки, беляши, пельмени, баурсаки и всё прочее. Потом было кратковременное увлечение кухней «варварской», монгольской — строганина из сырой рыбы, квашеная сельдь, вяленое мясо, головы барана, жареная свиная кровь, и, конечно же, легендарный копальхен — мелкая дичь естественного брожения, закопанная в туше тюленя на несколько месяцев. Подавалось это всё с противоядием от трупных ядов. Если вы подумали, что это самая чудовищная из «кулинарных мод», то вы ошиблись. Где-то в эти же годы, когда я заканчивал школу, стала в очередной раз популярна «кухня первых космонавтов» — еда из тюбиков, молекулярное желе, вторичная каша, искусственная рыба, кексы из съедобного пластика. Вот это была просто лютейшая жуть, из которых мог понравиться только псевдошоколад.
Парой лет назад все пережили очередной бум американских гамбургеров, и, наконец, все рестораторы снова вернулись к пиццериям, достав из-под полы рецепты бабушкиных блюд и повыписав из-за Порубежья парней с итальянскими фамилиями и татарскими отчествами.
