— Господин, — отзывалась каждая из вызванных, идентифицируя себя.
Они заняли свои места, две сразу, после чего их избавили от сириков, а две позже, после того как с них сняли ошейники, державшие их у стены.
— Восемнадцать, — произнёс мужчина.
— Нет, нет, нет! — закричала девушка, вскакивая на ноги.
И она бросилась бежать. Проскочив мимо товарища в синем, разбрасывая солому ногами, рыдая, спотыкаясь, падая и вскакивая снова, девушка устремилась к лестнице, наверху которой, почти под потолком манила тёмная, зарешеченная дверь. А когда до лестницы осталось несколько футов, она закричала от боли. Тот из мужчин, который принёс моток верёвки, поймал беглянку за волосы и, остановив резким рывком, развернул её, грубо бросил к своим ногам и присел рядом, продолжая удерживать за волосы. Затем он выпрямился, сердитым рывком поставив рабыню, закричавшую от боли, на ноги, и согнул её в талии в ведомое положение, держа её голову у своего бедра. Через мгновение она уже стояла перед товарищем в синей тунике. Мужчина, продолжая удерживать девушку за волосы, другой рукой заломил её маленькие руки за спину и сжал своей лапой в запястьях. Она тихонько скулила. Удерживаемая таким способом, она могла смотреть только вниз, в солому у своих ног. Она держала голову неподвижно, чрезвычайно неподвижно, только так она могла избежать усиления боли, поскольку рука охранника продолжала сжимать её волосы в кулаке.
— Я разочарован, восемнадцатая, — покачал головой мужчина в синей одежде.
— Простите меня, Господин, — пролепетала рабыня.
— Ты неловко двигалась, — сообщил он ей, мягким голосом, словно желая пожурить. — Ты была неуклюжа. Фактически, Ты упала. Это свободные женщины могут позволить себе двигаться неловко, неуклюже, натянуто, однако они в своём праве. Но Ты, Ты должна иметь в виду, что Ты больше не свободная женщина. Теперь Ты — кейджера. Уверен, тебе известно, что кейджеры должны двигаться красиво, с очарованием и изящностью, а в ситуации вроде этой, только с разрешения.
— Да, Господин, — всхлипнула восемнадцатая.
— Я надеюсь, Ты не поранилась? — осведомился он.
— Нет, Господин, — ответила девушка.
— Ты не имеешь права на это, поскольку Ты — чья-либо собственность, — напомнил ей мужчина. — Твой хозяин не обрадовался бы, узнав, что Ты понизила ценность его имущества.
— Да, Господин, — простонала она.
Я не думала, что ей был известен её хозяин. Не больше, чем всем остальным нам, присутствовавшим в подвале. Мы понятия не имели, ни кем мы были куплены, ни по какой причине. Разве что, основываясь на слухах, мы пришли к выводу, что нас должны были отправить куда-то на север, в некий неизвестный пункт на побережье.
— Отпусти её, — велел товарищ в синей тунике охраннику.
Девушка тут же упала на колени, опустив голову к самым ногам мужчины с доской и карандашом.
— Я была из Торговцев, — глотая слёзы, попыталась оправдаться она, — из Высоких Торговцев!
— Больше нет, — заметил товарищ в синем.
— Да, Господин, — не могла не признать рабыня.
— Теперь Ты сама — товар, — добавил он.
— Да, Господин, — согласилась она.
— Тебе очень повезло, что в своём коротком, глупом и опрометчивом побеге Ты не успела добраться до лестницы, — сказал мужчина.
— Да, Господин.
— Иначе Ты была бы наказана.
— Да, Господин, — прошептала восемнадцатая. — Спасибо, Господин. Простите меня, Господин.
— Тебе не кажется, что было бы уместно выразить благодарность тому, кто спас тебя от избиения? — намекнул он.
— Да, Господин, — поспешила согласиться рабыня.
Она повернулась и поползла к тому из охранников, который пресёк её столь опрометчивое бегство.
— Спасибо, Господин, — прошептала девушка и, опустив голову, губами и языком в течение некоторого времени уделяла внимание его ногам.
