— А теперь предположи, — продолжил он, — что игроки близки по своему уровню, и позиция на доске уравновешена. Игра застыла, но на ничью никто не соглашается.
— Я не понимаю, к чему Вы ведёте, — сказал я.
— Не могли бы игроки в такой ситуации, — поинтересовался Тиртай, — попытаться тем или иным способом разрешить партию?
— Возможно, — осторожно согласился я.
— Не может ли быть так, что даже копейщик, самая наименьшая из фигур, повлияет на результат?
— Но позиция равная, партия застыла, — напомнил я ему его же условия.
— А не могли бы игроки, — предположил Тиртай, — отставить фигуры?
— Это означало бы отставить игру, — заметил я, — прекратить её, отказаться от её красоты, её величественного достоинства, в пользу азарта случайного набора камней, вытащенной из урны остраки, выпавших костей.
— Возможно, — пожал он плечами, — есть другой способ продолжить игру, начав более тёмную, более пугающую каиссу.
— Что-то я не понимаю, — сказал я.
— Давай предположим, что что-то было поставлено на кон, — опять предложил мне Тиртай.
— Мир? — уточнил я.
— Или части мира, регионы, — сказал он.
— Я в этом ничего не понимаю, — проворчал я.
— Тогда предположи, что на кону было что-то простое, — предложил он тогда, — скажем рабыня. Если игра оказалась замершей в уравновешенной позиции, слишком долгой или утомительной, разве не могли бы игроки решить вопрос её принадлежности решить легко и просто, вытащив карту или бросив кости?
— И шлюха досталась бы победителю.
— Конечно, — кивнул Тиртай, — точно так же, как что угодно ещё, поставленное на кон в азартной игре.
— Здесь собрано много мужчин, — заметил я.
— Не только здесь, но и в корабельном лагере, — добавил он.
— Предполагается война? — спросил я.
— Всё выглядит именно так, — согласился мой собеседник.
— Но на континенте сейчас тихо, никаких войн не предвидится, — сказал я. — Ар свободен, островные убараты затаились, насколько я знаю, сейчас максимум что происходит, это обычные набеги, да перепалки среди небольших городов.
— Вероятно война идёт где-то в другом месте, — намекнул Тиртай.
— Вы ведь были в корабельном лагере, не так ли? — уточнил я.
— Да, — не стал отрицать он.
— Что там строится? — спросил я. — Форт?
— Нет, — покачал головой мужчина.
— Что же тогда? — полюбопытствовал я.
За то время, что я провёл здесь, по восточной дороге прошло огромное количество древесины и других материалов, которых я не опознал, поскольку много чего находилось в запечатанных ящиках. Повозки шли почти ежедневно в течение многих недель.
— Кое-что ещё, — сказал Тиртай.
— Что именно? — напрягся я.
— Возможно, корабль, — ответил он.
— Корабль? — удивился я.
— Огромный корабль, — добавил Тиртай.
— Не форт и не сто барж?
— Нет, — покачал он головой.
— От этого как-то зависит результат войны? — спросил я.
— Я думаю да, — кивнул он.
— И где же должна вестись эта война? — осведомился я.
— Не здесь, — констатировал мой собеседник.
— Но где? — поинтересовался я.
— За Косом и Тиросом, — ответил он, — и даже за Дальними островами, где-то на Конце Мира.
— На Конце Мира нет ничего, — сказал я, — только течения, шторма и огромный обрыв, с которого корабли падают в бездну, чтобы остаться в ней навсегда.
— Так говорят, — хмыкнул Тиртай, — но Ты ведь не веришь в это. Рискну предположить, что Ты имел доступ ко Второму Знанию.
— Но я знаю, что никто из тех, кто пересёк линию Дальних островов и отправился на поиски Конца Мира, назад не возвращался.
— Почему? — спросил он.
— Откуда мне знать? — развёл я руками. — Тасса надёжно хранит свои тайны.
— Некоторым любопытно узнать те тайны, которые хранит Тасса, — заявил Тиртай.
— И кто же окажется настолько глупым? — полюбопытствовал я.
— Есть кое-кто, — улыбнулся мой собеседник. — Ты слышал что-нибудь о Терсите их Порт-Кара?
— Мне доводилось слышать о нём, — кивнул я. — Но он исчез, несколько лет назад. Он был корабелом, настолько эксцентричным и ненадёжным, что его изгнали даже из Порт-Кара. Говорят, что он был хромым, полуслепым и безумным. Говорят, также, что он собирался объявить войну Тассе, бросить ей вызов.
— Это — его корабль, — сообщил мне Тиртай, — и строится он, и снабжается для того, чтобы совершить путешествие к Концу Мира.
— Туда, откуда родом пани? — уточнил я.
— Полагаю, что да, — кивнул он. — Скорее всего, они прибыли с Конца Мира.
— Но как они смогли добраться досюда? — спросил я.
— Говорят, — пожал он плечами, — на крыльях Царствующих Жрецов.
— Или кюров? — уточнил я.
— Всё возможно, — не стал с ходу отрицать Тиртай.
— Вот и пусть бы возвращались тем же способом, — проворчал я.
— Очевидно, — сказал Тиртай, — правила игры этого не предусматривают.
— Корабль, ведь может и не добраться до Конца Мира, — заметил я.
— Я думаю, — покачал головой мой собеседник, — это часть игры.
— И какова же моя роль в этой игре? — полюбопытствовал я.
— Полагаю, — сказал Тиртай, — что один из игроков, а возможно и ни один, решил не довольствоваться предписанной ему в этих вопросах ролью пассивного, не вовлечённого зрителя.
