– А попробуй, – в голосе появились угрожающие нотки, и к мраку добавился нестерпимый холод, по обоям с треском побежал узор изо льда. – Попробуй, малыш, лишить меня премиальных. Что ты там хотел вчера сделать? Каренину косплеить? Так вот, электричка тебе мамой родной покажется. Так ты будешь вопрос задавать?
Я лихорадочно пытался думать, но его тошнотворный шёпот и дикий холод мешали сосредоточиться. Стены кабинета обросли толстым слоем льда, а с потолка начали свисать снежные сталактиты. Свет вокруг нас померк, и только я находился как бы под лучом прожектора, который слепил меня до слёз. «Свет! – подумал я. – Там, где есть мрак, есть и свет. Возможно, молитва мне поможет».
– Богородица Дева, радуйся, – начал я и осёкся: из мрака начал проступать силуэт.
– Да ты, батенька, идиот, – рядом со мной сел сгусток мрака, по форме напоминающий мужчину. – Ты думаешь, что вот так сможешь разорвать договорённость? Просто помолившись какой-то там тётке? Неужели в твою глупую башку не может прийти простой вопрос?
– Что будет, когда я подпишу контракт? – наконец осмелился я спросить.
– Ты станешь знаменитым и богатым. Тебе понравится. Наверное. Только одна проблема – тебе нельзя будет останавливаться. Ты должен будешь всегда писать. Всегда.
– Ни спать, ни есть, только писать?
– Даже я бы такого извращения не придумал, – сгусток явственно передёрнул плечами. – Конечно, нет. Ты будешь писать каждый день. И как только одно произведение будет закончено, ты сразу же начинаешь другое. Без выходных, отпусков, недомоганий и жалоб на отсутствие вдохновения. День за днём. Пока смерть не разлучит нас. Осилишь?
– Это не проблема, – хмыкнул я и подписал контракт вдруг откуда-то взявшимся в моей руке Паркером: «Борис Грач».
– Подписали? Очень хорошо! – встрепенулся главный редактор и протянул мне для рукопожатия потную ладонь.
В кабинете было светло и тепло. Судя по испарине на моём лбу, даже жарко.
Когда у меня берут интервью, я отвечаю однообразно: моя жизнь прекрасна. От меня ушла жена и забрала наших детей? Прекрасно, никто не мешает мне писать. Друзья считают меня зазнавшимся снобом? И это тоже прекрасно – не надо отвлекаться на их тупые вечеринки и терять время, которое я могу потратить на написание своих шедевров.
Да, я пишу только шедевры. В худшем случае, просто бестселлеры. В редакциях шутят, что я заключил сделку с дьяволом… Смешная шутка. Я практически перестал есть и очень мало сплю. У меня нет будильника и рабочих часов – можно сказать, я работаю круглосуточно.
Я купил дом в престижном посёлке и утром молочник оставляет мне йогурт у порога. Я не ем йогурт и сержусь на него, но мне некогда скандалить, и каждый день я оставляю этому дураку записку с просьбой приносить мне простое молоко. Простое молоко – ну что тут сложного? Сегодня утром я опять нашёл за дверью йогурт.
Моя мама, единственная из родственников, кто меня посещает. Ежедневно пополудни. Я не смотрю на часы, но, когда она заходит, вместо приветствия она говорит: «Борис, ты опять не завтракал, а уже двенадцать часов!» Меня тошнит от этой фразы, но спорить с мамой я не хочу. Только прошу не мешать мне ещё несколько минут. Я не знаю, во сколько она уходит, так как работаю над, как обычно, сложным пируэтом сюжета, и прихожу в себя только тогда, когда перестаю видеть буквы на бумаге, а её уже нет.
