Самый опасный разбойник севера, гроза долины Понтара, вдруг бесследно исчез из Вергена. Говорят, его видели в Новиграде.
========== 1. Этот мир не ждет гостей ==========
Поймать главоглаза несложно. Посмотрим, что ты будешь делать с ним дальше.
Эльфийская мудрость.
Темерия, 1272 год
В реве ветра, в стуке дождя и шелесте листьев чуткий слух охотника различил что-то непривычное, некий странный, гудящий звук. На миг ему даже показалось, что задрожали стены хаты, чего не случалось даже в самую сильную грозу.
Выходить не хотелось. В печи побулькивала заячья похлебка, ароматная, наваристая, из ленивого, жирного русака, что давеча угодил в силки. На столе горела оплавленная восковая свечка вместо привычной лучины. А сам охотник был занят тем, что мастерил новые стрелы — это добро лишним никогда не бывает.
Звук повторился.
Мыслав вдохнул тяжело, натянул сапоги, набросил на плечи рубаху поплотнее, и выглянул во двор. Ничего. Далеко над рекой посверкивали ветвистые молнии, ветер клонил молодые деревца до самой земли, дождь бил в лицо ледяной водой. Буря как буря.
— Аууууу! — донеслось из леса сквозь ветер.
Брови охотника сдвинулись к переносице. Он вернулся в дом, приладил за спиной колчан, взял лук — добротный, крепкий. И уверенно зашагал к лесу. Звери, что выли в лесу, были пострашнее волков — одичавшие, озлобленные псы не боялись людей, и не упускали случая напасть на одинокого путника. И на этот раз они были слишком близко. Вой повторился, теперь левее. Ответом ему был хриплый, низкий лай — так лаяли сторожевые псы у помещика на дворе, здоровенные, лохматые псины. Мыслав подумал, что вот оно — лихо, если такая собака прибилась к стае. Те-то, что с разоренных крестьянских дворов в леса ушли, не шибко большие, и опасны для взрослого мужика только когда их больше пяти, а крупный сторожевой пес и сам по себе противник серьезный.
Визгливое рычание, писк, скулеж и вой заглушил раскат грома. Охотник осторожно подкрался с подветренной стороны, чтобы собаки не учуяли его раньше времени. И правда, под корнями старого ясеня, низко опустив косматую голову, стоял громадный черный пес. Вокруг него, как шакалы, сновали туда-сюда псы помельче. Черный нервно переступил с лапы на лапу, и когда одна из одичавших собак подошла к нему слишком близко, отбросил ее назад ударом головы.
Мыслав прицелился. Дождь заливал глаза даже под кронами деревьев, но раз уж вышел из дому в такой час, надобно довести дело до конца. Стрелы вылетали одна за другой, и вскоре прогалина усеялась трупами диких псов. И только черный продолжал недвижно стоять на месте, словно заслоняя собой что-то. Или кого-то.
— Вот холера, — выругался охотник, подойдя ближе. У корней белела тонкая, забрызганная грязью рука.
Собака подняла на человека глаза, которые в сполохе молнии сверкнули зелеными огоньками. И, к изумлению охотника, отошла в сторону. Мыслав медленно, не спуская глаз с пса, подошел к лежащему навзничь человеку. Осторожно наклонился, приложил руку — тело было холодным, но не мертвым.
— Ты гляди-ка, девица, — вслух удивился охотник, и, недолго думая, забросил свою находку на плечо — девка оказалась легкая и мелкая: заяц, что варился в котле, и то пожирнее был.
Собака, на которой теперь был явно различим широкий ошейник с железными начищенными бляшками, молча пошла за ним. Поначалу охотник оглядывался через свободное плечо — опасался, но у самого дома, поразмыслив, пропустил собаку вперед, в жар натопленной хижины.
— Заходь уж, лохматый, — добродушно бросил он псу. — В такую погоду даже собакам негоже на дворе сидеть.
К середине ночи буря утихла. Девица невнятно бормотала в бреду, крутилась на лавке, застеленной овчиной. Мыслав оттер грязь с ее лица, поднес свечу поближе — рассмотреть, что за чудо лесное ему досталось. Не сказать, что красавица. Хоть охотник и мало понимал в женской красоте, в Белом Саду бабы были другие — рукастые, крепкие, загорелые, как говорили местные мужики, с задком и передком. Да и волосы так коротко здешние женщины не стригли — разве что тифозные да вшивые, но те их прятали под платком.
Собака улеглась, подперев боком входную дверь, и положила голову на лапы. С мокрой шерсти натекла лужица грязной воды. Зверь был в меру упитанным, а шерсть густой и блестящей. Раньше, на службе у помещика, Мыслав часто видел травильных и сторожевых собак, но таких здоровенных и страшных еще не встречал.
— Кто ж вы такие будете-то? — спросил он в пустоту, подперев кулаком подбородок.
***
Утром от ночной грозы и следа не осталось — солнце в мгновенье ока слизало все лужи и просушило землю, а к полудню над деревней повисла жара. Охотник плеснул собаке похлебки, накрошил в миску хлебной корки, и собрался было идти к Томире, за травами, как девица ожила.
Она вскочила, как ужаленная, вжавшись спиной в стену, и тут же натянула шерстяное одеяло до самого подбородка — поняла, что изорванная рубашка не прикрывает ровным счетом ничего. Сменная одежда у Мыслава хоть и имелась, переодевать чужую девку он постеснялся.
— Не бойся, на вот, надень, - он, деликатно отвернувшись, бросил ей заплатанную, но чистую рубаху.
Девица ответила что-то нечленораздельное, очевидно, из-за разбитых о камни губ и подбородка.
