Божечки, он так произносит моё имя, что у меня коленки становятся ватными, даже когда я злюсь на этого невыносимого мерзавца. А когда не злюсь — всё очень, очень, очень плохо.
Элар подался вперёд, и как-то так получилось, что его руки оказались на моей талии, а мои губы аккурат напротив его рта, яркого и притягательного, как магнит.
— Один мой хороший друг обещал о ней позаботиться, — интимно шепнул он и сблизил наши лица до расстояния одного вздоха.
— Что? — пролепетала я. — Позаботится? Друг? Оху… оху… ох, у ели, ох у ели, ох уели злые волки… — Зажмурившись, хлопнула себя раскрытой ладонью по лбу, а Элар захохотал. Смешно ему, видите ли… — Только друга нам для полного счастья не хватало! Мирка мне этого до гробовой доски не простит, если друг окажется вдруг. Для Владки. Понимаешь?
Мужчина моим беспокойством и паникой не проникся, продолжая ржать.
— Напрасно тебя злюком прозвали, — не скрывая ехидства прошипел я, и он осёкся от моей нежданной откровенности. — Ты не злюк. Ты — злюк-хохотун. Что смешного? Тут, можно сказать, почти трагедия…
— Злюк-хохотун? — поперхнулся Элар очередным смешком и не позволил мне сделать шага, когда я попытлась удрать. — О боги Олимпа, признайся, ты заранее готовишься, а не на ходу придумываешь.
Я насупилась.
— Тебе смешно, а Мирка в неё знаешь как влюблён?
— Не знаю, — хмыкнул он. — Но, может, ты успокоишься, узнав, что мой друг — женщина. Старенькая-старенькая, сморщенная, как пересушенный финик, но зато с золотыми руками и сердцем. Она лучшая портниха в Славое. И она обещала отвезти Владиславу домой. — Я выдохнула и смущённо покрутила носом из стороны в сторону. — А теперь, когда мы всё выяснили, возьми мой подарок, и можем идти.
— Подарок?
Он молча вынул из кармана кусочек голубой ткани, и я, развернув его, поняла, что это косынка.
— Очень яркое солнце сегодня, — пояснил Элар. — А ты с непокрытой головой. Я сначала хотел шляпку купить, но потом вспомнил, что несколько раз видел тебя в платке. Ну и. Вот.
Я не знала, что сказать. Шляпки мною были забракованы ещё в самой ранней юности. По моему личному убеждению, они мне категорически не шли, а вот косынку я и в самом деле носила, пряча от местного злого солнца свои кудряшки. И сегодня я её не взяла лишь потому, что знала: после неё мои волосы выглядели так, словно их к черепу клеем для обоев приклеили.
Хотите смейтесь, хотите — нет, но мне не хотелось предстать перед Эларом вот такой вот лахудрой, если вдруг придётся раздеться.
Даже частично.
— Спасибо.
— На здоровье, Вель, — ответил он, мазнув по моим губам мимолётным поцелуем.
После чего взял меня за руку и уверенно повёл вниз по улице.
По пути нам встречались местные. А может приезжие, я не знаю. Одеты все были по-разному. Древнегреческие тоги успешно соседствовали с юбками-миди и туфлями на высоких каблуках. Я видела узкие мужские бриджи и шорты-бермуды, оранжевые в розовые ромашки.
Но все они, и плащи с красным подбоем, и бермуды, и миди с лодочками, — все вежливо здоровались с Эларом, ненавязчиво сканируя меня любопытными взглядами, на которые я, впрочем, особо не обращала внимания.
Меня всё устраивало. И неспешный темп прогулки, и ненавязчивое молчание Элара, и живописные виды, которыми он позволял мне любоваться. А посмотреть здесь было на что, я вам скажу!
Античные статуи из белоснежного мрамора, вычурные фонтаны, журчащие прозрачной и даже с виду ледяной водой, золотая плитка, которой был выложен край тротуаров (и когда я говорю «золотая» я имею в виду не цвет, а материал) драгоценные камни, украшающие стены домов… Всё это было немного дико, странно, но при этом гармонично и невероятно красиво.
Никуда не спеша мы потихоньку добрались до самой набережной, и Элар свернул к одному из узких пирсов, уходящих в глубину широкого канала, кольцом опоясывавшего остров, последнее я знала благодаря путешествиям в летающем гробу.
— В это время года здесь не очень много посетителей, — прервал затянувшееся молчание мой провожатый и жестом указал на цепочку круглых столиков, расположенных вдоль канатного ограждения. — Но в разгар сезона сюда не пробиться.
И неожиданно спросил, бросив на меня хитрый взгляд:
— Ты когда-нибудь ловила рыбу, Вель?
— Умеешь ты удивить девушку, — пробормотала я, лаская взглядом бирюзовую гладь моря.
Рыбачить мне приходилось. Один раз. На третьем курсе мы всей группой поехали на знаменитые в нашем регионе озёра. Взяли с собой палатки, котелки, чтобы варить настоящую, остро пахнущую лавровым листом и хвоей уху из той рыбы, которую поймаем сами.
И хорошо, что предусмотрительная Бро всучила мне четыре банки тушёнки и огромный, пятикилограммовый пакет риса.
— А вдруг клёва не будет, — попыталась запугать меня она, — а вам закусывать нечем.
Я поперхнулась возмущённым вдохом и бросилась объяснять, что пьянство в наши планы не входило, а входило одно лишь единение с природой под романтическим названием «Рыбалка с друзьями»
— Ну и ладно, — покладисто согласилась Бро. — Тогда просто выгуляешь тушёнку с рисом и назад привезёшь.
