На дворе двадцать первый век. Города пустуют. Дома медленно обрастают буйной растительностью. Автомобили, брошенные на дорогах, ржавеют под проливными дождями. Мир уничтожен мощной солнечной вспышкой. Губительные радиоактивные лучи уничтожили почти все живое на планете, изменили до неузнаваемости животных, превратив их в монстров. Лишь немногие счастливчики сумели спастись и укрылись за высокими стенами от опасностей нового мира. Обстоятельства свели вместе две противоположности. Наёмник по кличке Охотник, который защищает покой выживших людей, рискуя жизнью избавляя их от монстров и мародёров, и второй - бандит, который этих же людей и грабит. У каждого из героев своя цель, но путь один. Им предстоит пройти по длинной дороге, наполненной опасностями, но получиться ли это у них?
Подул холодный ветер, пошелестел листами жести, которой была прикрыта с одной стороны маленькая сторожка у леса. Похлопал проржавевшей дверкой старенького автомобиля, и не обнаружив больше ничего чем можно было ещё поиграть, погнал мятую бутылку и пожелтевшие листья дальше.
Трое мужчин, сидевших у костра, зашевелились, поёжились, поправляя воротники, надвигая капюшоны и подсовываясь ближе к костру.
Огонь тоже наклонился в сторону ветра, как будто хотел отправиться вместе с ним, но затем вернулся назад, и потрескивая начал поедать поленья.
Слабый свет от костра освещал старенькую деревянную сторожку, в которой, наверное, когда-то жил лесник. Сейчас она переживала не лучшие времена. Одна стена рассыпалась либо же, была разобрана для костров, что более вероятно. Стекла с окон давным-давно повыбивали вместе с рамами, а шифер с крыши местами отсутствовал. Но это место не было заброшенным. Заботливые руки путников закрыли дыры в стене и на крыше листами жести, а окна были затянуты клеёнкой. Внутри стоял старенький диван и несколько самодельных стульев у огромного пенька, заменяющего путникам стол. На нем стояли открытые консервы, и небольшой котелок с горячим содержимым.
Лысый человек в длинном плаще, накинутым на тёплый свитер, прокрутил вертел с нанизанным на него небольшим кроликом и недовольно поморщился, протирая начавшие слезиться от дыма глаза.
– Давно пора хоть маленькую буржуйку соорудить, – прохрипел он и зашёлся кашлем. Откашлявшись, продолжил уже нормальным хрипловатым голосом. – Так может, принесем сюда на досуге. Что скажете?
– Тарань, – улыбнулся ему мужик со шрамом на лице. Глубокий шрам начинался в волосах, проходил через глаз и резко обрывался на заросшей щетиной щеке. Завершала шрам татуировка паука зашивающего его рану. – Нормальная тут вентиляция. На каждом углу щели такие, что и ты пролезешь, а тебе ещё и печку охота. Ветер успокоиться и нормально будет. Сдалось тебе такое счастье тот самовар на горбу переть.
Лысый хотел было открыть рот, но махнул рукой, и щурясь, приблизился к огню, прокручивая вертел. Жир закапал в костёр, и лысый, потрогав ножиком кроля, довольно улыбнулся.
– Хорошего ты кроля уловил Охотник, – кивнул он третьему, который не спеша точил бруском большой охотничий нож, больше напоминающий мачете.
Тот только улыбнулся. Выглядел он моложе остальных, лет на двадцать пять от силы, на лице у него тоже было несколько небольших давно затянувшихся шрамов.
– А ты думал, что я нехорошего стану ловить?
Тут Лысый поднял палец вверх, и улыбка у Охотника мгновенно сползла. Нож, который он крутил, крепко лёг в руку и уставился лезвием вниз. Второй потянулся за автоматом.
Лысый выдал улыбку на пол лица и произнёс: – Говорю кроль готовый. Налегайте коршуны.
Шрам шутливо пригрозил ему пальцем, и друзья уселись поближе к импровизированному столу. Лысый же из-за нехватки стула сел так, что за столом виднелась только его голова. Немного посидев так, он поднялся и принялся есть стоя.
– Зато так больше влезет, – подытожил он свои перемещения.
Когда от кролика остались только косточки, Охотник взял пустую банку консервов, и покрутив её в руке, нашёл то, что искал.
– Употребить до… Ого. Не зря я их не попробовал. Они уже года три как испортились. Чувствую, что вы вдвоём сегодня по кустам будете дежурить всю ночь.
– Да они бы ещё столько же пролежали, и хрен им что будет. Как не крути, а почти все довоенные продукты испортились, а ты зря не хочешь пробовать, скоро и консервов не останется уже. Деликатес, как ни как, – рассуждал мужик со шрамом, выковыривая застрявшие куски мяса спичкой.
– Да я, пожалуй, откажусь от таких деликатесов. Меня и нормальное мясо устраивает.
– Думаешь, в этом мясе, что бегает вреда меньше? Рентген у них хватает, да и заразу всякую они разносят, мутируют же они от чего-то, – подытожил Шрам, засовывая спичку обратно в коробок.
– Может и больше, но от него хотя бы не придётся в кусты гонять.
– Ой, йой. Да прям уж, я ж вон не гоняю.
– Да ты и трактора переваришь и не подавишься, – присоединился к разговору Лысый. Так как стула ему не досталось, то после обеда он отдыхал на стареньком диване.
Шрам развернулся, посмотрел на него, выставил ладонь, отсчитал четыре пальца и оставшийся один показал Лысому.
– Теперь к себе его разверни, что-то мне руку лень поднимать для ответа.
Их идиллию внезапно нарушили. Что-то треснуло так, как будто бы кто-то наступил на лежащее дерево и переломал его. Звук раздался со стороны леса. Разговоры мгновенно притихли. Все трое потянулись за оружием.
Треск раздался снова, следом за ним послышался глухой удар. Испуганная птица взлетела с верхушки дерева, и взмахнув крыльями, полетела подальше от неведомого ночного гостя. Лысый схватил ведро с землёй, стоявшее у дивана и высыпал его на костёр. Огонь мгновенно погас. Все трое замерли, приготовив оружие и всматриваясь в темноту леса.
Их ночной гость не спеша топал по окраине, о чем давали знать глухие удары.
