Давление его рук нарастало. Виски горели, словно к ним приложили раскаленные угли. А губы сидящего напротив мужчины что-то непрестанно бормотали, погружая меня в пучину хаоса и боли. В конце концов, это стало невыносимым. Кажется, я вновь лишилась сознания. В который раз за этот день… И похоже, только это и спасло меня от продолжения допроса.
Хотя кто сказал, что Ойнэ не вернется?
Конечно, он вернется! Этот псих не успокоится, пока не добьется своего!
И даже не знаю, что лучше: висеть на связанных руках, изнемогая от жажды и ноющей боли в затекших конечностях, или вновь подвергнуться его пыткам?
Лучше бы я сразу сдохла, чем терпеть эти мучения! Вновь унижаться, умолять, ползать перед ним на коленях. А ведь я непременно стану это делать. Он заставит, подчинит, сломит, как делал это всегда. И дыба наверняка не худшее, что сделает со мной этот извращенец. Особенно после того, как я посмела накинуться на него, выпустив когти. Он припомнит мне это. Не раз и не два. Столько, сколько захочет, пока не удовлетворит свою мерзкую темную натуру. Если вообще когда-нибудь ее удовлетворит…
Вопрос, как долго смогу продержаться я…
Еще раз попыталась осторожно запрокинуть голову, преодолевая пульсирующую боль в затылке. Удерживающие меня веревки шли через кольцо, закрепленное на потолке, и спускались вниз к стене, где были привязаны к торчащему из камня штырю. Я попыталась раскачаться и дотянуться ногой до штыря. Но стало лишь хуже. Связанные руки прошило острой болью, и я до крови закусила губу, сдерживая крик.
Ничего не выйдет. До стены слишком далеко, и мне не достать, как ни старайся. Да и развязать узел без помощи рук все равно не получится.
Все бесполезно. Я сгину в этом холодном пустом подземелье. Или вовсе сойду с ума, помутившись рассудком.
От отчаяния хотелось рыдать, забиться в громкой истерике. Но я не позволяла себе этого, понимая, что на шум сразу сбегутся охранники или, хуже того, явится сам Ойнэ. И потому стискивала зубы, давя рвущиеся из груди рыдания.
А потом из коридора донесся шум: чьи-то быстрые шаги, частое, сбивчивое дыхание и скрежет когтей по камню. И я вся сжалась, зажмурилась, дрожа словно лист на ветру. В горле встал колючий ком, дыхание перехватило. Хотелось сразу лишиться сознания, чтобы не терпеть уготованных мне мук.
— Мел? — раздалось отрывистое. И в одном этом коротком выдохе звучало столько беспокойства, что мои глаза распахнулись сами.
И я не поверила в то, что вижу.
В узком проходе, опираясь рукой о стену, стоял Теар. Тяжело дышащий, взмыленный, со следами грязи и крови на изрядно порванной одежде. Но такой светлый и родной в клубящейся вокруг тьме, что я не сдержала слез. Они хлынули из глаз полноводной рекой. И из груди вырвался не то всхлип, не то выдох облегчения:
— Теар…
Мгновение — и Лунный метнулся ко мне. Крепко обхватил за талию, приподнимая над полом. Подтверждая, что он здесь. Со мной. Настоящий, живой и теплый. Пылающий, словно ослепительное жаркое солнце.
— Потерпи, я сейчас.
В тусклом свете фонаря блеснуло лезвие, и Теар одним быстрым движением перерезал веревки. Ослабшие руки упали ему на шею. Несмотря на нестерпимое желание обнять, прижаться, все, на что меня хватило, — просто ткнуться лицом в крепкое плечо, грозя залить слезами одежду.
— Уже все. Все хорошо. Я здесь. Я не дам тебя в обиду, — скороговоркой шептал он, усадив меня на колени и распутывая веревки на запястьях.
— Ты пришел… за мной…
— Ну, конечно, за тобой! — порывисто ответил Теар, словно это было чем-то само собой разумеющимся.
О боги, как же мне хотелось ему верить!
Я ведь не ждала, что он придет. Даже мысли такой не допускала! Думала, что останусь здесь навечно. А теперь смотрела на его склоненную светлую голову и быстрые движения пальцев, развязывающих узлы, — и не могла поверить в свое счастье!
Лунный снял веревки и коснулся багровых полос, оставшихся на нежной коже запястий. Я невольно зашипела, ощутив резкое жжение.
— Убью… — прошептал Теар чуть слышно, но в голосе его было столько угрозы, столько холодной, еле сдерживаемой ярости, что я вздрогнула.
Итару коснулся рубинового перстня на моем пальце и нахмурился.
— Это его кольцо? Почему не сняла?
Не дожидаясь ответа, Теар с силой потянул за кольцо, намереваясь стащить его с пальца, и я всхлипнула от боли.
— Оно не снимается, — простонала сквозь слезы и попыталась вырвать руку. Кажется, в том месте, где кольцо прикипело к коже, даже выступила кровь.
— Мерзавец! — выругался Лунный. — От кольца надо избавиться. В нем может быть спрятан маячок. Я почти уверен в этом. — Теар вновь выхватил свой кинжал, и я испуганно дернулась. — Не бойся, я не сделаю тебе больно. — Итару пригвоздил мою руку к полу и склонился над ней, заслоняя мне обзор. — Не шевелись, — скомандовал жестко, и я почувствовала, как он принялся ковырять перстень кончиком клинка.
