— Мы мало что знаем, — вздохнула Сага. — Мы даже не знаем, работает ли преступник в одиночку или нет. Он может оказаться из профессионалов бельгийских или бразильских, или бывшим кагэбистом, он вообще мог заявиться из любой страны бывшего Восточного блока.
— Прослушивать наши радиопереговоры не так уж и сложно, — заметил Карлос.
— «Гроб», конечно, знает, что Пенелопу Фернандес охраняют и проникнуть к ней будет трудно, — сказал Йона. — Но иногда двери все же открываются, телохранители теряют бдительность, Пенелопе нужно приносить еду, она будет встречаться с матерью, психологом, Никласом Дентом, он будет составлять психологический профиль преступника…
Йона замолчал — у него зазвонил телефон. Комиссар торопливо глянул на высветившийся номер, но отвечать не стал.
— Конечно, мы в первую очередь защищаем Пенелопу, — сказала Сага. — Но при этом еще получаем возможность взять человека, который убил нескольких наших коллег.
— Я не стану напоминать, насколько он опасен, — добавил Йона. — Ни с кем опаснее мы еще не сталкивались.
* * *
Охраняемая квартира располагалась в доме номер один по Стургатан; окна выходили на Сибюллегатан и площадь Эстермальмсторг. Ближайший жилой дом находился метрах в ста, а то и дальше.
Сага Бауэр придерживала дверь, а доктор Даниэлла Рикардс осторожно выводила Пенелопу из сине-серого полицейского автобуса. Их окружали вооруженные полицейские из Службы безопасности.
— Это самое надежное наземное жилище во всем Стокгольме, — объясняла Сага.
Пенелопа никак не отозвалась на ее слова. Она просто шла за Даниэллой к лифту. По всему подъезду, на всех лестничных площадках были расположены скрытые камеры. В лифте Сага продолжала:
— Мы установили датчики движения, новейшую сигнализацию и два телефона, соединенных напрямую с центром связи.
На третьем этаже Пенелопу провели в мощную бронированную дверь, и девушка оказалась в своеобразной прихожей, где сидел телохранитель в форме. Сага открыла еще одну дверь, и все вошли внутрь.
— Квартира полностью защищена от пожаров. Автономное энергоснабжение, собственная вентиляционная система, — продолжала Сага.
— Здесь вы в безопасности, — подхватила Даниэлла.
Пенелопа подняла голову и посмотрела на врача пустым взглядом. Помолчала, потом почти беззвучно проговорила:
— Спасибо.
— Если хотите, я могу остаться.
Пенелопа помотала головой, и Даниэлла вышла из квартиры следом за Сагой.
Пенелопа тщательно заперла за ними дверь и встала перед окном с пуленепробиваемым стеклом. Окно выходило на Эстермальмсторг. Что-то вроде пленки на стекле делало окно непрозрачным для тех, кто смотрел с улицы. Пенелопа выглянула в окно. Она подумала, что среди людей, ходивших по площади, наверняка есть переодетые полицейские.
Она осторожно подвинулась. В комнате не было слышно уличных звуков.
Вдруг в дверь позвонили.
Пенелопа дернулась; сердце тяжело заколотилось.
Она подошла к двери и нажала кнопку монитора. Женщина-полицейский, сидевшая в тамбуре возле квартиры, посмотрела в камеру и объяснила, что к Пенелопе пришла мать.
— Пенни, Пенни! — беспокойно звала Клаудия, стоявшая за спиной у женщины.
Пенелопа со щелчком отперла замок, открыла тяжелую стальную дверь и сказала:
— Мама. — Ей казалось, что ее голос не проникает сквозь плотную тишину, царящую в квартире.
Пенелопа впустила мать, снова заперла замок, но так и осталась стоять перед дверью, пощипывая губы и чувствуя, что начинает дрожать. Она постаралась сделать лицо бесстрастным.
Она коротко посмотрела на мать, избегая ее взгляда. Пенелопа знала: мать явилась обвинять ее. Ведь она, Пенелопа, не уберегла сестру.
Клаудия осторожно шагнула в коридор и выжидательно огляделась.
— Они заботятся о тебе, Пенни?
— Все нормально.
— Тебя обязаны защищать.
— Меня и защищают. Здесь безопасно.
— Этого достаточно, — почти беззвучно сказала Клаудия.
Пенелопа проглотила слезы. Почувствовала спазм и боль в горле.
— Столько всего нужно сделать, — продолжала мать, отвернувшись. — Я… я не могу понять, просто не могу осознать, что надо устраивать похороны Виолы.
Пенелопа медленно кивнула. Мать вдруг протянула руку и коснулась ее щеки. Пенелопа невольно дернулась, и мать быстро отвела руку.
— Полицейские говорят, что скоро все кончится, — проговорила Пенелопа. — Они собираются схватить того человека… который… убил Виолу и Бьёрна.
Клаудия кивнула и повернулась к дочери. Ее лицо было беззащитно-открытым; Пенелопа с изумлением увидела, что мать улыбается.
— Ты жива, — сказала Клаудия. — Ты есть у меня. Все остальное не имеет значения. Только это…
— Мама.
— Девочка моя.
Клаудия снова протянула руку. На этот раз Пенелопа не отшатнулась.
Йенни Йоранссон, шеф оперативной группы специального назначения, сидела на третьем этаже дома номер четыре «А» по Нюбругатан и ждала. Шли часы, никто ни о чем не докладывал. Все было тихо. Она взглянула вниз, на площадь, потом вверх, на крышу над квартирой Пенелопы, выглянула на крышу дома номер двадцать семь по Сибюллегатан. С крыши взлетели голуби.
