- Они готовы нам быть чем-нибудь полезны.
- Мм... Художница из интерната для инвалидов. Ирина Мелидзе. Пусть на благотворительном аукционе выставят ее картину. Картину выберет Лаура. А в статью расходов собранных средств с аукциона пусть заложат три процента под наши опекаемые организации. Тогда можно нас заявлять в прессе как гостей. Я приду с роскошным животом и обязательно его подчеркну! - закатываю с усмешкой глаза.
Она, конечно, ничего не получит с продажи. Но вдруг кто-то заметит и оценит. И тогда остальные картины она сможет продать за хорошие деньги. Да и вообще в перспективе сделать себе имя.
- Хорошо, Мелания Алексеевна, передам. Но вы понимаете, что журналисты будут пытаться задавать вопросы об... инциденте и родственниках.
Забираю с подноса официанта бокал с апельсиновым соком.
- Мне все равно, Валентина. Я отвечаю только на те вопросы, на которые хочу.
Как учит Софья Алексеевна.
- Ещё будут распоряжения?
- Пока нет. Спасибо.
- И... Пришли счета. От Лидии и ее родителей. Оплатить? Или переслать Максиму Марковичу?
- Нет. Ничего не пересылать. И не оплачивать.
- Даже коммунальные платежи?
- Даже. Мы готовы оплачивать только счета из рехаба для зависимых. Всё. Это наша позиция.
- Они начнут названивать Софье Алексеевне.
- Андрей Григорьевич забрал у нее телефон. Так что ничего не получится. Самодур теперь - Мелания Вторая. И такова моя воля. Все претензии через секретаря и адвокатов!
Лидии не прощу ни Максима, ни Императрицу.
На большой веранде накрывают стол.
Беспокоясь за Софью Алексеевну, иду к ней. Ей нельзя нервничать. А возле нее - Юлия Викторовна. Напросилась всё-таки на встречу. Они тоже, как и Лидия, уехали из России. Но не рассчитали силы. И поэтому она здесь.
Юлия пишет Софье Алексеевне огромные распашонки покаянных писем. Вернее, мне хотелось бы верить, что покаянных. Софья Алексеевна не читает.
И вот... приехала сама.
Подхожу, тактично останавливаясь на небольшой дистанции.
- ...Мама... Мы в очень сложной ситуации, очень! Ты же знаешь что такое европейские клиники. Они мгновенно сожрали все средства! Мы, Данилевские, остались нищими! Это такой позор...
- Вы - Курпатовы.
Максим серьёзно повредил Анатолию Павловичу челюстной сустав и позвонки на шее. И он теперь бесконечно лечится.
Наши адвокаты, под давлением Софьи Алексеевны договорились не подавать взаимные иски, замяв эту всю историю. Но если Софья Алексеевна замяла ее для публики, пытаясь в очередной раз спасти репутацию Данилевских, то это совсем не значит, что простила и отпустила. Вовсе нет!
- Счета из больницы для нас неподъемны...
- Софья Алексеевна, все в порядке? - взмахиваю пальцами, здороваясь.
- О, всё прекрасно. Дочь ко мне пришла. На могилку. Не будем ей мешать. Это же святое, убиваться на могиле матери о тяжестях бытия...
Императрица в своем репертуаре чёрного юмора.
- Продолжай, Юлия.
- Ты столько средств спускаешь на благотворительность! Неужели у тебя нет ничего для нас?!
- У меня вообще ничего нет, Юлия. Я на полном содержании Андрея Григорьевича. Святой человек... А лечиться надо по средствам. В России медицина бесплатная, например.
- Ясно... - опускает взгляд, поджимая губы.
- Ну а коли ясно, иди.
- Пришло время просить милостыню у других родственников? - горько. - Вот на что Вы нас вынуждаете? Хотя мы все знаем, что Вы присвоили деньги отца. Что ж... Значит, будем просить у герцогини.
"Герцогиня" двоюродная племянница Мелании Первой, и реально имеет титул в Англии. Софья Алексеевна поддерживает с ней вежливую родственную связь. И иногда они помогают устроить дела друг друга через свои связи.
- Какой позор, - вздыхает Софья Алексеевна. - Как хорошо, что я уже умерла и не увижу этого.
- Прекратите, мама!
- Прощай, Юлия, - твердо.
Бледнея, Юлия, уходит, не проронив больше ни слова.
Догоняю ее.
- Юлия Викторовна, подождите.
Оборачивается, смерив меня презрительным взглядом.
- Я дам вам денег.
- Действительно? - настороженно.
- Не просто так, конечно.
- Ну, конечно, не просто так, - с сарказмом.
- Да. Мы знаем,что у Алекса родился сын. Микаэль.
Мишутка...
- Убедите Надю вернуться в Россию. Мы знаем, что она в тяжёлой ситуации там. Убедите, что мы не будем преследовать ее и отбирать ребенка. Мы просто хотим, чтобы он жил недалеко от нас, общался с отцом и родственниками. И мы ей поможем материально, в разумных пределах. И возьмём на себя заботу о ребенке.
С нашими переговорщиками она говорить отказывается. Боится, что отберем.
- Мы купим билеты. Если она прилетит, мы дадим вам денег.
- Ребенок нездоров. У него есть дефекты.
- У нас у всех есть дефекты, сестра. У него порок сердца, а у тебя его вообще нет. Это же не мешает тебе жить, - дёргаю бровями.
- У Данилевских его в принципе нет! Ты такая же как и мы. “Сестра”!
- Оу. Меня признали. Отрадно. В общем, скажите ей, Юлия Викторовна, что мы можем отобрать его и в Швеции, но не хотим этого. А значит, ей нечего бояться.
Мы действительно не хотим. Надя не бросила его, когда поняла, что денег ей не получить. А значит - мать она терпимая.
- Как быстро ты освоила правила игры!
- Софья Алексеевна говорит - кровь, - пожимаю плечами.