- Кем?!
- Наследницей. Пока занят Максим.
- В таком случае, я работаю матерью наследника!
- И что же входит в ваши обязанности - опустошать винный погреб?! Пишите номер! - грозно свожу брови. - Не на чем, запоминайте! Хотя нет... Я Вам запрещаю ему звонить! Вы его недостойны!
- На правах кого?!
На правах той, кто его любит! - набираю воздуха в лёгкие.
- Кого ты из себя возомнила - Меланию первую?!
- На правах наследницы, - стоя в дверях с отвращением смотрит на нее Софья Алексеевна, сжимая двумя руками трость. - И распорядителя средств Данилевских. Скоро Мелания будет решать, какие кредиты и кому закрывать.
Лидия бледнеет.
- Не родись она на полгода раньше, чем отошла прежняя, поверила бы в реинкарнацию, честное слово! - бросает с ненавистью.
Развернувшись, идёт наверх. Запинается на лестнице, падает на колено. Путается в длинном платье.
Мы синхронно отворачиваемся с Софьей Алексеевной не желая наблюдать этот позор.
- Почему ее не лечат?
- Женский алкоголизм не лечится. И даже не купируется, если у пациента нет высокой мотивации.
- Насильно, черт возьми! - злюсь я. - Это же во благо!
- Уверена, Мелания и сделала бы так.
- Я правда похожа на нее?
- Правда.
- Ее все ненавидели.
- И тебя будут. Люди ненавидят тех, кто не позволяет им распускаться и наслаждаться пороками. Прими это как норму, не пытайся исправить и не будешь от этого страдать.
- Нет... Я найду третий путь.
Софья Алексеевна возвращается в столовую.
Расстроенно оседаю в кресло.
На приставном столике у соседнего кресла стоит ноутбук Софьи Алексеевны и лежат какие-то бумаги. Императрица терпеть не может работать с электронными документами.
Марта приходит, кладет сверху ещё одну папку.
Скашиваю взгляд. Я ее видела. Это моя папка. Медицинская.
С любопытством открываю ее.
Что там с моим белком?
Бегаю взглядом по анализам, просматривая те, которые помечены врачом.
ХГЧ помечен.
Что это такое?
Открываю телефон гуглю.
На беременность?! - поднимаю брови удивлённо.
Но ведь Софья Алексеевна в курсе, что я на противозачаточных инъекциях.
С подозрением стучу пальцами по подлокотнику.
Зачем тогда делать этот анализ? Какой смысл?
- Софья Алексеевна! - рявкаю я рассерженно. - Софья Алексеевна!
Подскакиваю, отрывая бумажку.
Врываюсь в столовую, показывая ей с порога обрывок.
Ее лицо удивлённо вытягивается.
- Нам нужно очень серьезно поговорить! Немедленно!
Развернувшись на сто восемьдесят решительно и долбящим сердцем, иду в ее кабинет. Даже не допуская мысли сейчас, что она посмеет не пойти следом.
Яростно уперев руки в бока, сверлю ее взглядом, когда заходит.
Губы поджаты, ноздри недовольно подрагивают.
- Ваш врач поставил мне водичку, да?
- Не понимаю о чем ты? - гордо проходит мимо, садясь в свое кресло. - Что за истерика, Мелания? Держи себя в руках.
- Как Вы посмели? Зачем Вы это сделали?!
- Не ты ли несколько минут назад кричала о том, что Лидию надо лечить насильно, напомни?
- Это единственное Ваше оправдание?!
- Я тоже действую во благо.
- Не моё благо!
- И твоё тоже, Мелания! При твоих генетических данных чем раньше ты родишь ребенка, тем больше шансов у него быть здоровым. Я консультировалась у лучших генетиков. Это не во благо тебе?! Это раз... Два - то, что я смогу сделать наследником его, а вас опекунами, не позволит никому оспорить ваши права на наследство! Сделает вас более неуязвимыми. Это два. Это не в твоих интересах?! То, что у Максима появится ребенок, это привяжет его к тебе и заставит быстрее повзрослеть. Его травма с матерью не позволит бросить ему ребенка. Так утверждают его психотерапевты. Это три! Это не в твоих интересах?! И да - есть ещё и мои! Я хочу, чтобы и он тоже стал частью империи! Да, ты - кровь. Ты - тот элемент, без которого моё дело не удержится. Но ты не моя. Ты мне никто! А Максим - внук! Хоть и не родной. В нем есть часть меня. Я ее вкладывала. Даже если и сейчас он, неблагодарный "сирота", - цедит она, - и не может её оценить по достоинству. Ах, если бы вас можно было соединить в одно! А ведь можно!.. И я очень надеюсь, что в тебе есть стержень, не впасть сейчас в истерику из-за моих рациональных решений. И не бежать как Максим из дому, рыдая на плече у каждого встречного!
Ее губы синеют, и бледнеет лицо. Она только жёстче сжимает челюсти.
- Была бы трость у меня, я бы сейчас Вам двинула! В Ваш непробиваемый лоб. Хотите общаться, я жду искренних человеческих извинений. Не хотите, как хотите!
Задрав подбородок, выхожу из кабинета.
Единственное, что не даёт мне ее ненавидеть сейчас от всей души, это то, что она всё-таки так или иначе, единственная здесь любит Максима. Пусть и в своей ледяной манере. Поэтому, ненавижу, конечно, но не от всей души.
И вот что с ней делать?! Бежать как Максим? Удар ещё хватит... И так сидит не в себе.
- Марта!
- Да? - словно из тени появляется она.
- Принесите Софье Алексеевне ее капли, пожалуйста.
Кивает.
- Мелания Викторовна...
Вздрагиваю, оборачиваясь. Отчество не мое. Нет, оно моё, как оказалось, но... по паспорту у меня другое.
- Ой, извините. Мелания Алексеевна, Вам прислали цветы.
- Да?... Кто?..
- Максим Маркович. Они в комнате.