Джон слабо понимал, как можно не испытывать основной потребности. Нет, он был в курсе, что люди разные, есть вот, например, свитчи, которые в зависимости от обстоятельств могут переключаться из одного модуса в другой. Есть доминанты-мазохисты и сабмиссивы-садисты, с одним из таких он даже встречался некоторое время, не очень понимая, зачем, сейчас он подозревал, что таким образом просто пытался реализовать свой подростковый бунт. Очень нелепый бунт, надо признать. Да что там, существуют и уже вполне приняты обществом те же айвори, люди вообще без модуса, его сестра была такой и ничего, если бы не алкоголизм, она вполне и до сих пор была бы счастлива в личной жизни. Это было нормально. Все вкусы, все пристрастия, при условии, что они не наносили вреда партнеру помимо его желания, это все было нормально. Просто Джон не представлял себе, как это - не чувствовать инстинктивной ответственности за оказавшегося в зоне твоего внимания. Не испытывать потребности выяснить сферу комфорта и выстроить ее вокруг близкого человека. Не стараться избавить своего саба от угнетающих переживаний, от дестабилизирующих эмоций, от бытовых проблем… Он не представлял, как это – не быть доминантом. И еще меньше он представлял себе, как можно отказаться от потребностей, будучи сабом. Нет, безусловно, многие сабы были очень терпеливы и стойки, и многие из них даже более достойно справлялись с одиночеством, чем доминанты. Но для доминанта его модус был заложенным генетически способом самореализации, и при отсутствии постоянного саба доминант мог сублимировать свою нерастраченную заботу и чувство ответственности в общественной или профессиональной деятельности. А для сабмиссива его модус был способом существовать. Потребность в подчинении было невозможно перенести, ее можно было только заглушать с разной долей успешности, и почти всегда такое вынужденное лишение необходимой разрядки приводило к огромным психологическим проблемам и срывам. Не зря в бюро знакомств подавало заявки раз в пять больше сабов чем доминантов…
Быть одиноким сабом было тяжело и в социальном плане. Все-таки сколько бы речь ни шла о равенстве модусов, ни для кого не секрет, что одинокому сабу сложней получить хорошую работу или снять жилье, получить кредит и так далее. Одинокий саб – это всегда в некотором смысле группа риска, в то время как в определенных областях деятельности одиноким доминантам даже отдавалось предпочтение по сравнению с доминантами, состоящими в браке или обладающими постоянными партнерами…
Что удивительно, Шерлок на первый взгляд не создавал впечатления фрустрированного саба. У него случались обычные для многих периоды расслабления и задумчивости, а в моменты возбуждения к активности он был собран и деятелен, хоть и немного эксцентричен. И если бы Джон уже месяц не жил с ним бок о бок, он вряд ли заметил, что с Шерлоком что-то не так. Но проблема была даже не в том, что Шерлок нуждался, а в том, что он понятия не имел о своей нужде. А Джон никогда не был особо силен во всяких психологических штуках и понятия не имел, что ему с таким вот Шерлоком делать. Чего ему хотелось меньше всего, так это покорно дожидаться одного из срывов, о которых его любезно предупредил Майкрофт. Поэтому он как мог пытался занять Шерлока такой деятельностью, которая бы включала в себя активную передачу или хотя бы распределение обязанностей с Джоном, надеясь, что постепенно Шерлок привыкнет к тому, что о нем заботятся не только в бытовых вопросах, и начнет отпускать накопленное напряжение. Пока же от него чуть не искрило, и на большую часть предложений Джон получал в ответ или раздраженное ворчание или полнейшее игнорирование.
Прорыв случился на исходе второго месяца совместной жизни. Джон за это время так ни разу и не воспользовался своим правом, и Шерлок уже начинал поглядывать на него с недоумением, хотя и не предлагал сам. Жизнь шла своим чередом: пару раз за это время появлялся инспектор Лестрейд, приходили клиенты, и на несколько дней квартира на Бейкер-стрит превращалась в поле битвы и цирковую площадку одновременно. Джон уже почти не обращал внимания на своеобразные выходки Шерлока, на вой и скрежет музыкального инструмента по ночам, на неаппетитные объекты любознательности соседа, аккуратно распиханные по разным частям кухни.
Время от времени погруженный в медитативный мыслительный процесс Шерлок, чрезвычайно похожий в такие моменты на застывшую на камне ящерицу, внезапно подскакивал с места, хватал Джона в охапку и принимался куда-то бежать.
