Со своим другом Филином увиделись только на вторые сутки: некому было встретить нас на блокпосте, который отсекал праздношатающуюся публику, военных «туристов» и прочих от передовой. Конечно, мы не относили себя ни к одной из этих категорий, жаждущих адреналина, но рыжий боец на блокпосте, упрямый и несговорчивый, весьма доходчиво объяснил, что мы глубоко заблуждаемся. И что мы лишние не только здесь, но и вообще на этой грешной земле. И вообще все волонтёры-гуманитарщики, по его разумению, не больше и не меньше как маркитанты, мешающиеся нашему доблестному и заботливому министерству обороны обеспечить воинов всем необходимым. Мешаем, путаемся под ногами и вносим смуту. Однако не просто философ попался — идейный противник шатающихся бездельников, к которым относятся все, кто не с автоматом и не в штате минобороны. Редкий экземпляр.
Даже с местным «мирняком» у них разговор получается не очень жёстким — те понятливые и в бутылку не лезут, а вот гуманитарщикам по дорогам без соответствующего сопровождения действительно лучше не «шариться»: запросто можно остаться и без груза, и без машины, а то и отправиться в чистилище. Особенно если на пути оказались чевэкашники: отъявленные беспредельщики. В прифронтовой зоне надо забыть о правовом поле: здесь царь и Бог — человек с автоматом. За ним сила, а значит, право. Не ограниченное ни парламентом, ни буквой закона, ни даже здравым смыслом и человечностью.
Перегоняли весь год машины для подразделений. Теперь табу: только через минобороны, иначе это уже подрыв авторитета сродни диверсии. Машину могут запросто отобрать на блокпосте и расстрелять, а экипаж отправить пешочком обратно (в лучшем случае). Так что сейчас на нештатных машинах военные рассекать не рискуют даже по крайней надобности: раненых доставить или БК. Всё едино: не положено.
Филин не матерится — ну что вы, как можно, воспитание не позволяет. Он просто так разговаривает, а иначе не выплеснуть накопившееся. Он со своими бойцами — немногим больше полусотни — отправил в глубокий нокдаун целый батальон укров. Те второй день в унынии и больше не лезут. Проблемы те же, что и прежде, добавились только по колёсам. Резину списывают по пробегу и износу, не беря в учёт осколки и пули. Рвут они, родимую, до дисков, а замены нет. Вышли на заводы-поставщики, да только они ничем не помогут: заказ на полгода вперёд.
Филин давно списан по ранениям и контузиям, но добровольно пришёл на фронт. У него за плечами Чечня и еще кое-что. Окончил Академию Генштаба. Наших «полководцев» знает не понаслышке. И уровень их тоже знает. Не сетует, не стонет, стиснул зубы и воюет. У него потерь с апреля всего пара «двухсотых» да несколько «трёхсотых» — умеет беречь людей и воевать с блеском. За его голову укры даже награду назначили. Бойцы боготворят его, и есть за что. Независим, не кланяется, не лизоблюдничает.
Накануне его ребята взяли небольшой опорник, разметали «воинов света» и вернулись обратно. Над «разобранным» ПТУРами блиндажом установили щит, написав: «Мыкола, ты не обиделся?» Обиделись, два десятка мин положили, но щит так и не сбили.
Ничего не просит, но не возражает против «лешего», «кикимор», сетей. Хорошо бы антидрон, хотя бы один, но ничего, и из пулемёта «квадрики» сажает. Он и его бойцы — цвет армии. Слово «отступать» не знает вовсе. Конечно, бригада — не его уровень, перерос еще лет двадцать назад. Но…
Душу рвёт Пригожин, что не хватает снарядов. Вторят ему армейцы на фронте. Много чего не хватает, да только изменится ли? Уже не раз и не два писали, что банкротят оборонные заводы. Что сворачивают порой производство так необходимого армии. Что так и не наладили изготовление сетей и броников, БПЛА и антидронов. Почему? В Курске целый цех электроаппаратного завода пустили на металлолом. Даже дорогущую гильотину разрезали. Фрезы выбрасывают. Не надо уничтожать — продайте, частники купят и те же пластины для броников сделают. Да много еще чего полезного и нужного наши умельцы сотворят. Господи, ну когда же на Руси хозяин появится?! Не Россией живут эти господа. Им что портянки воровать, что заводы — всё едино.
