Куски не были достаточно крупными, чтобы полностью разрушить крейсер, но обладали достаточной массой, чтобы оставить по глубокой борозде с рваными краями в корпусе корабля. Одна такая борозда перерезала кабель, идущий изнутри по корпусу, разомкнув основную и запасную цепи, соединяющие главный мостик со всеми помещениями корабля. К изумлению Ауро, монитор на мостике вдруг озарился малиновыми аварийными огнями. Второй кусок прошел глубже, пробив переборки в шести помещениях. Никто в этих отсеках не успел надеть скафандр. Сорок семь человек мгновенно погибли от перепада давления. Семеро из них были задействованы в контрольной системе Порта. За ту минуту, пока вступал в действие аварийный мостик на «Гамильтоне», крупнейший корабль флотилии, расположенный под совершенно произвольным углом, набрал скорость, взмыв над внешним шаром. Увидев, или просто интуитивно почувствовав, что на некоторое время крейсер стал беззащитным, дюжина халианских кораблей ринулась на него. Некоторые были сметены все еще функционирующим плазматическим орудием и ракетами, выпущенными из работающих теперь в автономном режиме башенных установок. А оставшиеся десять, объединив свою мощь, в течение двух минут четырежды обрушивали на броню «Гамильтона» огненный шквал.
Лейтенант Нейбургер, наблюдающая за дисплеем, слышала, как у нее за спиной Ауро хриплым голосом твердит радиопозывные. Он снова и снова пытался вызвать на связь запасной мостик Порта и выяснить, взяли ли там на себя командование флотилией. Прошло еще секунд тридцать, ответа так и не последовало. Только после этого лейтенант ввела код, и управление шестьюдесятью одним кораблем Флота оказалось в их руках.
Это было сделано вовремя. Без единого командования циркуляция кораблей между обстреливаемой наружной и внутренней, защищенной сферой прервалась. Уже залатанные корабли томились в бездействии, не зная, где в них больше всего нуждаются. А покореженные корабли были вынуждены продолжать бой. Тщательно разработанная тактика Буханона уже грозила обернуться губительным для Флота хаосом.
У Ауро не было времени — ни чтобы как следует испугаться, ни чтобы ощутить чувство гордости за тех, кто воевал бок о бок с ним — эти люди не дрогнув приняли на свои плечи всю ответственность, начали отсортировывать корабли и восстановили контроль за ходом боя. Когда успех их усилий уже был налицо, «Гамильтон» поспешил укрыться в относительно безопасном внутреннем шаре. Ракета, ударившая в борт «Гамильтона», была выпущена с халианского корабля, затесавшегося между флагманами и кораблями сопровождения. Она не взорвалась, а воткнулась в судно под наклоном, и, пронзив несколько переборок, развалилась.
В отсек с аварийной системой управления словно выстрелили картечью. Сидящий ближе всего к той переборке, через которую влетели обломки ракеты, Ауро почувствовал, как что-то острое впилось ему в тело в нескольких местах — это было почище укусов виндлендских жучков. Все остальные были убиты или смертельно ранены. Только Нейбургер стонала, извиваясь в агонии, схватившись за живот. Ауро понял, что он уже ничем не сможет помочь этим людям и что единственный человек, способный отдавать приказы и вести сражение по плану, разработанному Буханоном, — это он сам.
Следующие десять минут промелькнули в каком-то угаре. Даже когда ему устроили дознание под гипнозом, все, что Ауро мог вспомнить, это болезненная, неестественная яркость восприятия и четкое осознание цели. Черный ящик корабля показал, что в те минуты кадет Ауро Лебари отдал с сотню команд и за счет этого сумел сохранить хоть какой-то порядок в строю. Он припоминал, что в какой-то момент обратил внимание на индикатор и обнаружил — второй контрольный щит вступил в действие. К удивлению своему, Ауро увидел, что над этим пультом склонился капитан Буханон. Вытирая одну руку от крови, капитан другой рукой набрал на пульте команды.
Форма специалиста по тактике висела клочьями, на спине кровоточила рана. Уже потом Ауро узнал, что рану Буханон получил, пробираясь в комнату аварийного контроля по полуразрушенному коридору, задев за острые зубцы.
